Животное и растение. Маленькое введение в науку о жизни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ползая по морскому дну, морские звезды пожирают всех подходящих им животных, схватывая добычу своими ножками и высасывая мягкие части тела своей жертвы. Если же морская звезда не в силах проглотить добычу, превосходящую ее по размерам, она выбрасывает наружу через ротовое отверстие свой желудок и обволакивает им добычу.

Вот на пути морской звезды — этого прожорливого хищника — оказалась двустворчатая раковина моллюска. Звезда накрывает ее своим телом и начинает упорную и иногда длительную осаду пойманной жертвы, производя непрерывные напряженные движения своих многочисленных ножек — присосок, растягивающих створки раковины в разные стороны. Несмотря на то что мускул — замыкатель створок моллюска — значительно сильнее морской звезды, жертва, наконец, оказывается настолько утомленной и ослабленной, что постепенно мускул-замыкатель начинает ослабевать, а створки раковинки раскрываются. Как только это произойдет, хищник мгновенно выбрасывает наружу свой желудок и вводит его в образовавшееся отверстие, парализует своим ядом моллюска во избежание смыкания створок раковинки, и морская звезда принимается пожирать свою добычу, как это хорошо видно на рисунке 4. Этот способ питания и делает морскую звезду опасным вредителем устричных и мидиевых банок.

О силе яда, выделяемого морской звездой, можно судить по следующему факту: у нас в Белом море водится 12–14-лучевая морская звезда, также большая любительница двустворчатых раковин моллюска; рыбаки опасаются уколов ее ядовитых игл; яд этой звезды в течение 15 минут убивает кошку.

Применяя тот же способ — выбрасывание желудка, морская звезда успешно расправляется и с морским ежом, который тоже изображен на рисунке 4. Несмотря на то что морской еж вооружен пятью острыми подвижными зубами и панцырем, усеянным множеством крючковатых, оканчивающихся тремя зубчиками каждая, ядовитых игл, морская звезда ухитряется ввести ему в глотку свой желудок, убить ядом и съесть.

В морях тропических стран, недалеко от берегов, со дна моря поднимаются до самой поверхности воды коралловые рифы.

По внешнему виду, по пышному ветвлению они напоминают красивые ветвистые деревья, а мелкие звездочки, усеивающие во множестве их ветки, похожи на распустившиеся цветы. Но при ближайшем рассмотрении каждый из этих «цветков» оказывается студенистым мешочком, снабженным венчиком движущихся щупальцев. Он всем своим видом напоминает знакомую уже нам актинию.

Итак, наше «дерево» оказывается многотысячной колонией маленьких морских организмов — «полипов», ближайших родичей актинии. Отложение извести в теле коралла и ороговение отдельных его частей имеет своим следствием образование скелета, который, если принять во внимание миллиарды отдельных живых существ, постепенно растет, образуя на дне морей значительные отложения, создавая таким образом твердую, как камень, защиту, о которую в бурю разбиваются корабли.

А маленькие мягкотелые коралловые полипы, отстроившие такой коралловый риф, при малейшей тревоге, будучи связаны между собою живой связью, проходящей внутри известкового скелета, прячутся в чашечках, покрывающих риф, которые так похожи на цветы. Таким образом, эта колония животных, подобно растению, прикреплена ко дну моря; и ни по одиночке, ни все вместе полипы неспособны переменить место своего обитания, но зато вновь нарастающие члены колонии надстраивают ветви коралла все вширь и ввысь, и в результате получаются ветви полипов длиной до 7,5 метра и шириной до 4,5 метра.

Иногда внешний вид коралловых рифов бывает совсем другой. Заросли кораллов образуют как бы поля, покрытые то мелкой, то крупной травой, то кустарниками, то как бы живыми цветами, и их легко принять за уголок растительного царства. Травянисто-зеленые поляны органных кораллов образуют на морском берегу обманчивую поверхность, очень похожую на зеленый дерн; однако если вы вздумаете нарушить покой этого зеленого поля ударом весла, то оно мгновенно превращается как бы в улицу, выложенную красными камнями. Это происходит потому, что маленькие животные, непрерывно занятые постройкой своих жилищ, при нарушении их покоя немедленно скрываются в своих ячейках — чашечках.

Разнообразные виды кораллов образуют целые подводные леса, между ветвей которых порхают стаи ярко раскрашенных причудливой формы рыб. Сходство таких кораллов с растениями так велико, что еще лет 200 тому назад их не хотели признавать за животных.

Чтобы разыскать животное с формою растения, незачем, пожалуй, ходить так далеко. Пойдите как-нибудь летом или ранней осенью на пруд в деревне или за городом. Там вы увидите плавающие на воде крупные листья прекрасной водяной лилии, или кувшинки. Приподнимите лист этого растения и осмотрите его внимательно с нижней стороны, под водою же, или же, еще лучше, поместите этот лист или листья других более мелких растений, таких, как ряска, водокрас (иначе — лягушечник) и т. д., в банку с водой. Тогда вы сможете наблюдать на нижней стороне листьев нежные белые или зеленоватые бокальчики величиной с булавочную головку, которые то вытягиваются в длину и широко раскидывают свои тонкие и жгучие щупальца, то сжимаются в бесформенный комок, если их потревожить.

Это пресноводная родственница морских анемон, которая подобно своим более крупным морским собратьям живет хищнически, улавливая обитающую в воде мелкую живность. Это животное было названо гидрой. Гидрой называют в сказках змею, у которой отрастает каждый раз новая голова на месте отрубленной. Действительно, существующая гидра не похожа на ту, о которой говорится в сказках, за исключением одного: ее тоже можно разрезать на несколько кусочков и из каждого вырастет по новой гидре.

Я раскрыл перед читателем только краешек тех тайн, которые скрываются и на дне просторных морей и океанов, и под листом пресноводной кувшинки, и которых еще не мало существует скрыто от глаз большинства людей во всех уголках природы. Даже из приведенных примеров, а число их может быть при желании увеличено во много раз, видно, что на основании одной только формы и внешнего вида еще нельзя отличить животное от растения.

Прекрасно, возразят мне читатели, тогда мы сможем распознать животное по его движению. Посмотрим же, действительно ли способность к движению является отличительным свойством животных.

Можно ли отличить животное от растения по движению?

Мы уже рассказывали выше о ветвях и зарослях морских кораллов, и о стебельчатых морских лилиях, которые остаются на всю свою жизнь, как и растения, прикрепленными к морскому дну. Тут же, на подводных мелях, можно найти прикрепленные к камням странные образования, которые получили название «морских желудей» и «морских уточек».

Они действительно похожи на желуди. Из отверстия, расположенного по верху такого желудя, или уточки, высовывается наружу пучок, состоящий из 6 пар нежных и тонких усиков, окаймленных тонкими щетинками, которые находятся в постоянном движении, попеременно то вытягиваясь, то втягиваясь внутрь раковинки. При помощи этих движений, захватывающих воду как накидная сеть в последней стадии лова, морская вода прогоняется внутрь «желудя», или «уточки», и выходит оттуда с уже заметно поредевшим количеством мельчайших морских обитателей. Точность и изящество этих движений представляют очень красивое зрелище.

Оказывается, что эти «желуди», или «уточки», представляют собою панцыри маленьких раков, прикрепившихся навсегда своими спинками к подводным камням. В таком неудобном положении, прикрепленные вниз головой, эти рачки проводят всю свою жизнь, и только длинные усики, которые выглядывают наружу, снабжая их кормом и пригоняя вместе с морской водой живую добычу, сообщают рачков с внешним миром.

Долгое время этих «морских желудей», или «морских уточек», принимали за растения. В древние века греческий ученый Аристотель учил, что эти «морские уточки» произошли из желудей, падающих с растущих у морских берегов деревьев дуба. Развивая дальше эти своеобразные представления о превращении живых существ, Аристотель считал, что и наши обычные домашние утки и гуси происходят… от морских уточек, выпархивающих из воды. Еще в средние века хитрые монахи ловко использовали эту сказку, чтобы получить право кушать гусей и уток в постные дни, «резонно» рассуждая: раз они произошли от морских уточек, а эти последние в свою очередь произошли из желудей дуба, то, следовательно, гуси и утки «растительного» происхождения и их можно есть в постные дни! Так своеобразно разрешалась иногда загадка о различии между животным и растением!

Существует еще огромное количество животных, которые живут прикрепленными, как и растения, на всю свою жизнь к одному месту. Так живут, в частности, и многие из известных уже нам морских лилий, съедобные устрицы, мидии, раковины-жемчужницы и многие другие морские раковины, или, как их иначе называют, моллюски.

Так же живет и речная губка, или бодяга, которая покрывает обломки ветвей или камни, упавшие в воду, беловато-серым, а иногда желтым или бурым налетом. Ее никто с первого раза не признает за живое существо. Но гораздо более широко известны в общежитии морские губки, которыми мы моемся, даже и не подозревая об их истинной природе.

По своему внешнему виду многообразные формы губок, которые ведут сидячий образ жизни, до такой степени похожи на растения и так мало напоминают животных, что ученые долго не могли решить вопрос, животное это или растение? На самом деле морские губки — это низко организованные морские животные, которые обитают на дне моря, прикрепленными к одному месту или в виде отдельных особей или же колониями, несколько напоминая этим коралловые образования, но с той только разницей, что величина колоний губок колеблется от нескольких сантиметров до полуметра в диаметре.

Часто это небольшой, продолговатой формы мешочек, который одним концом прикреплен ко дну, а другим, свободным, снабженным довольно крупным отверстием, обращен вверх. Стенки этого мешочка усеяны большим числом мелких отверстий, нужных для постоянного тока воды, с которой в организм губок попадают разные мелкие пищевые частички. Скелеты губок состоят из тонких иголочек различной формы известковой или кремнеземной природы, отличающихся чрезвычайной пластичностью.