«…Ты принадлежишь к типу «нет брака — нет детей»…»
Когда-то она безусловно придерживалась этого, но, к счастью, в настоящее время штамп в паспорте не являлся обязательным условием для рождения ребенка.
Самым простым способом, безусловно, могло быть использование анонимного донора, но после ее неожиданного разговора с Малфоем несколько часов назад на подкорке засела странная мысль. Безумная, но которая не давала ей покоя.
Грейнджер знала, что не стоило воспринимать это всерьез… Но теперь не могла думать ни о ком, кроме Драко, когда размышляла об отце своего ребенка.
Она честно попыталась вернуться к идее о банке спермы или о том, чтобы спросить кого-нибудь еще — кого угодно, кроме Малфоя! — но в течение последних двух часов каждый раз, когда Гермиона пыталась сосредоточиться на других вариантах, мысли все равно возвращались к ее боссу.
Малфой отчаянно хотел быть отцом, и это дало бы ей такое очевидное преимущество, как наличие еще одной пары рук, которая могла бы помочь с ребенком. Кроме того, финансовая безопасность, которую он, несомненно, обеспечил бы своему малышу, была бы не лишней.
Это могло бы стать прагматичной договоренностью, которая принесла бы пользу им обоим.
Гермионе нужен был наследник, чтобы сохранить род Грейнджеров, и она не хотела выходить замуж, а Драко жаждал быть отцом, но состоял в отношениях, которые не могли дать ему этого.
Хотя в этом раскладе ей, пожалуй, стоило бы остерегаться Асторию Гринграсс. Грейнджер не знала ее слишком хорошо, но вряд ли бы Астория пришла бы в восторг от мысли, что другая женщина вынашивает ребенка Малфоя. Даже если сама она не собиралась дать ему этого.
Гринграсс была ревнивой, злобной, мстительной и чрезвычайно собственнической по отношению к Драко. Астория контролировала его так, что даже Гермиона чувствовала себя некомфортно, становясь невольным свидетелем.
Но, в конце концов, все ли должно было быть связано с Асторией? Ей ведь вовсе не обязательно было бы знать об их общем секрете — при желании, Малфой мог бы провернуть все, не сообщая своей девушке.
***
С утра идея не исчезла из ее головы, поэтому Гермиона решила обсудить вопрос с Драко, и желательно сегодня, потому что оставлять это слишком надолго означало лишь увеличивать чувство неловкости.
В конце концов, именно Малфой намекнул… хотя и был в стельку пьян…
Грейнджер покраснела от этой мысли. По правде говоря, она никогда не чувствовала себя достаточно комфортно с мужчиной, чтобы позволить кому-либо заняться с ней сексом. В одно время она рационально размышляла о том, чтобы сделать это с Роном, но они оба так и остались во френдзоне друг друга.
Идя на работу, Гермиона решила первым делом поговорить с Драко, она даже составила список клиник, где делают ЭКО{?}[Экстракорпоральное оплодотворение - вспомогательная репродуктивная технология, чаще всего используемая в случае бесплодия.], которые показались ей приемлемыми… В конечном итоге, если бы он сказал «нет», она могла бы отмахнуться от этого, как от недоразумения, и больше ничего об этом не говорить…
Ей оставалось только молиться, чтобы он не использовал это как способ еще больше унизить ее в будущем.
Когда двери лифта открылись на нужном этаже, Грейнджер сразу же столкнулась с ухмыляющейся Асторией, которая проталкивалась мимо Гермионы в открытую кабину.
Она посмотрела вслед Гринграсс, когда двери закрылись. На самом деле, Гермиона не понимала, почему до сих пор удивляется ее самодовольному высокомерию — она была такой с их первой встречи.
Пройдя по коридору, Гермиона остановилась между двумя дверями — своего офиса и кабинета Драко, — его дверь была приоткрыта. После секундной паузы она толкнула ее и вошла.
Малфой стоял к ней спиной и был без рубашки; верхняя часть его тела была на виду. Он был худой и жилистый, с загорелой кожей, особенно контрастирующей с платиной его волос.
Его спина была покрыта свежими красными довольно глубокими царапинами, и он зашипел, потянувшись за рубашкой.
— Драко? — прошептала Гермиона.
Она снова подумала о самодовольном выражении лица Астории.
Малфой обернулся, широко раскрыв глаза.
— Гермиона?
Грейнджер закрыла за своей спиной дверь.
— Ты можешь вернуться позже? — в его голосе была особая нотка беспомощности, которую Грейнджер проигнорировала.
— Это сделала она? — Гермиона настаивала.
Он пожал плечами и тут же скривился от новой боли.