Убей-городок. Книги 1-2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ладно, что-нибудь и придумаю. В крайнем случае, можно просто погулять, пройтись по исторической части города, которая к моему времени (к двадцать первому веку) не сохранилась.

А пока все просто и скромно, согласно плана. Во-первых — позавтракать где-то вне дома, потому что кроме кипятка и заварки у меня ничего нет, а во-вторых, нужно зайти в ателье, заказать-таки себе новые брюки. После тех мытарств, что пережили мои некогда парадные штаны (и ранение, да и визит в хижину Коркиной) их нужно «списывать» в рабочие, потому что ни стирка, и не утюг их уже не берут. И сколько возьмут за пошив? Рублей тридцать? Возьму с запасом, рублей сорок.

Вот, странная штука. Вроде, я и не пью, не курю, сахар не потребляю, а деньги как заканчивались за три дня до получки, так и заканчиваются. Так кто сказал, что отказ от вредных привычек, это сплошная экономия? Куда деньги-то деваются? Вот, как пойду трудиться инспектором уголовного розыска, так сразу стану зарабатывать больше. На десятку! А что, десятка — это такие деньги, на которые можно сходить в ресторан, да не одному, а с девушкой. Заказать две порции котлет по-киевски, два салатика, типа «оливье» или «селедку под шубой» и что-то этакое, спиртосодержащее, вроде по сто грамм коньяка. Нет, девушке нужно брать не коньяк, а шампанское. Хм… А шампанское, насколько помню, гораздо дороже конька. Коньяк, если мне память не изменяет, рубля два за сто грамм, а «шампусик» — пятерка. Пожалуй, в десятку не уложиться.

Тогда, ну его нафиг, этот ресторан. Котлеты с салатом можно и самому сделать, в домашних условиях, а советскому милиционеру идти в кабак — ронять честь мундира. Вот, армейскому офицеру хорошо. Наклюкаются, да и идут себе по улицам. Милиция «армейцев» задерживать не имеет права, а патрули у нас, хотя и появляются, но нечасто. Да и кто станет задерживать офицера, если он, скорее всего, преподаватель училища связи, а патруль состоит из курсантиков, а во главе коллега? Но у нас имеется еще и стройбат, и ракетчики пока есть, так как воинская часть в поселке Питино доживет до конца девяностых. Вот, стройбатовцев и ракетчиков наши связисты с удовольствием сцапают. Но коли патруль станет состоять из стройбата, то те загребут и связистов, и ракетчиков.

Но все-таки, если помню, пусть и смутно ресторанные цены, значит, в той жизни я и в ресторанах бывал. И не только на банкетах, вроде свадеб и похорон, и лично. Кажется, пару раз заглядывал, но не больше. И денег мало, да и слишком большой риск, что меня там застанут. Нет уж, в этой тоже не стоит продолжать.

А вот самое смешное, что расходы, в связи с переходом в уголовный розыск возрастут. Участковый инспектор снабжается «спецодеждой», которую он таскает денно и нощно, а вот инспектор уголовного розыска, пусть и снабжается по тем же разнарядкам, что и участковый, китель и фуражку надевает не часто, предпочитая ей гражданскую одежду. Стало быть, и износ ткани гораздо выше. Джексон, какими-то своими путями узнавший, что меня собираются взять в уголовный розыск, успел строго-настрого предупредить, чтобы я срочно купил обувь, и не вздумал таскать казенные ботинки. Дескать — ленятся инспектора уголовки ботинки менять, или экономят, а вот преступный элемент нашего брата по форменной обуви и вычисляет. Обувь, между прочем, выдает не только сотрудника милиции, но и нищего. Если вы увидели человека в рубище, гляньте сначала на ноги. Если на них приличная — а нередко и дорогая обувка, смело посылайте подальше.

Разумеется, эти тонкости я давно знал, но Жеку все равно поблагодарил.

Спустившись на вахту, обнаружил рядом с вахтершей — не тетей Катей, а с ее сменщицей сидит… Марина и с остервенением листает все тот же журнал, который лежит здесь уже если не пятилетку, то года два. А глазенки красноватые, веки слегка припухшие. Плакала, что ли?

А я, признаться, не то, чтобы забыл о девочке из Белозерска, но так, не принял наш разговор всерьез. Пусть учится, парня своего ждет. Маленькая она еще. Подозреваю, что тете Кате было интересно узнать — как мы там погуляли с ее племянницей? Но я ограничивался только общими словами, кивал — мол, девушка хорошая, очень понравилась. Конкретно ничего не говорил. А тетя Катя сказала, что Маринка заявила — мол, Леша парень хороший. И все. Начинала ее пытать, так девка только башкой крутит и улыбается.

— Доброе утро Инна Ивановна, — церемонно поклонился я «петербурочке», отдавая ей ключ от комнаты. — Здравствуйте, мадмуазель.

— Алексей Николаевич, вы могли бы быть и поаккуратнее, — упрекнула меня вахтерша.

— В смысле? — не понял я. Когда это я успел что-то испачкать?

— Я к тому, что вы должны были спуститься сюда пораньше, потому что вас ждут.

Я неопределенно пожал плечами — о встрече я ни с кем не договаривался, стало быть, никуда не опаздывал. А Марина-то что тут делает?

— Девушка с вами желает посоветоваться, как с участковым, — продолжила Инна Ивановна.

Вона как. Не иначе, девчонку кто-то обидел, а она не может найти защиты. Во дворе, что ли?

Во мне начала подниматься отцовская злость. Дочерей у меня нет, зато есть внучка. Если девчонку кто-то обидел — не поленюсь, съезжу в Заречье и головы, нафиг, поотрываю. И плевать, если уволят.

— Да, Алексей Николаевич, я к вам по важному делу, — сообщила девушка.

Чего это она меня по отчеству-то?

— Может, по дороге поговорим? — предложил я.

Ну, никак не хотелось мне обсуждать проблемы на вахте, тут постоянно народ ходит. Еще пара минут, образуется толпа и все станут давать советы.

— Ага, — вздохнула девушка. И, вроде бы, всхлипнула.

Мы вышли из общежития, я узрел скамейку. Относительно чистая, даже голуби еще не успею «обсидеть».

— Садись, — усадил я девчонку, а когда та просто плюхнулась, слегка приобнял ее и спросил: — Выкладывай, что стряслось?

Кажется, Маринка только этого и ждала. Уткнувшись мне в грудь, принялась рыдать.

А мне что оставалось делать? Обнял девушку, прижал покрепче и, словно маленькую, принялся поглаживать по спине, пытаясь успокоить:

— Ну, будет тебе… Рассказывай, кто обидел?

А сам уже прикидывал — то ли прямо сейчас съездить, то ли еще позвать с собой Саньку? Но нужно сначала выяснить — что и как? И как их найти? Ничего, отыщем. Если какие-нибудь здоровые обалдуи — съездим и с Санькой, а заодно и коллег из Зареченского отделения поднимем на ноги. Бить, разумеется, никого не станем, но шороху наведем. Пара-тройка сердитых ментов, что проводят профилактическую беседу, это серьезно. А если это какая-нибудь дворовая мелкота? Ну, тогда надо подключать тамошнего инспектора ИДН. То есть, Детской комнаты милиции.

А Маринка, между тем, рыдала так, что рубашка, да и само плечо, уже отсырели. Вытащив из кармана носовой платок (чистый, между прочем!), уже хотел сам ухватить ее за нос, но девушка застеснялась. Взяв платок, принялась размазывать слезы. Молодец, сегодня не красилась.

— Ну вот, обманут деуку, а потом оне слезы льють, — услышал я женский голос, а потом узрел, что напротив нас, едва не нависая, стоит старушенция, напоминающая старуху Шапокляк, только без Лариски, а вместо шляпки платок.