— Так вот, если ты через два часа всё ещё будешь здесь мотаться, мне придётся это расценивать, как уклонение от прибытия к месту проживания. Усёк?
Мужичок кивает, прячет сокровенную справку об освобождении, без которой он никто, и направляется в сторону автовокзала. Внутри масса людей и полное отсутствие билетов. Точнее, касса откроется за полчаса до отправления. Дядька смотрит на настенные часы, своих-то нет: ещё часок надо где-то убить. Где — он знает.
Он идёт к ближайшей больнице. Вологда знакома ему неплохо и идёт он строго по курсу. По пути покупает бутылку водки и четвертинку чёрного. Неотвязная мечта длиной в год, как-никак.
Добравшись до места, находит приёмный покой и усаживается на ближайшую скамейку, какая посуше. Не обращая внимания на прохожих, достаёт бутылку и сворачивает с неё алюминиевую шапочку. Он думает, что если после выпитого начнёт подходить каюк, как обещали врачи на зоне, то больница — вот она, спасут, не дадут загнуться.
Водка летит в одно горло из другого без задержки. Не потеряна квалификация! Мужичок некоторое время сидит с выпученными глазами и с удивлением смотрит на бутылку. Поди ж ты — пустая! Напряжённое ожидание. Нет, пока не умирается! Но вот проходит ещё несколько минут, и он чувствует, как изнутри, вместе с огнём в животе, поднимается будоражащая его энергия, мир искажается, становится зыбким.
Мужик с недоумением смотрит на проходящую мимо молодую женщину. Та идёт медленно, осторожно придерживая большой живот. Она улыбается, прислушиваясь к чему-то внутри себя. Дядька на скамейке её совершенно не интересует, она его даже не видит.
А дядька вдруг с криком «А-а-а, курва!» колотит бутылку о чугунный край скамейки и с получившейся «розочкой» устремляется к женщине. Удар приходится в сонную артерию.
Эту историю мне расскажут в первой моей жизни вологодские коллеги, приехавшие на очередную отработку города примерно через пару месяцев после случившегося. И фамилию назовут — Шматинин. Я, конечно, потом проверю, мой ли это подопечный, уже понимая, какой получу результат. Это будет тот самый Шматинин, которому я своей глупостью помог избежать ответственности за убийство Коркиной. Конечно, всех подробностей того происшествия мне не расскажут, они сами не знают, а детали событий придумает мой собственный мозг. И мне придётся нести эту ношу всю оставшуюся жизнь. Я даже научусь не думать об этом, но это будет периодически напоминать о себе то случайно услышанным детским криком на улице, то видом беременной женщины, проходящей мимо, то тяжёлым сном.
И вот теперь я думаю — может, этот кульбит во времени, был и устроен мне для того, чтобы я исправил свою ошибку? Чтобы Шматинин сел именно за убийство Коркиной, и его пути с путями той женщины никогда и нигде не пересеклись? Чтобы не родившийся мальчишка (именно мальчишка!), родился и вырос, и стал милиционером, а может художником или ещё кем-нибудь? Неважно, кем. Я знаю, он обязательно будет хорошим человеком и мать его, не успевшая познать радость материнства, теперь познает его и будет самой счастливой матерью в мире.
А я, что же, в таком случае, отправлюсь «восвояси»? Или я ещё нужен здесь?
Книга вторая
Глава первая
Невеста из педучилища
В дверь постучали, но не гулко, а деликатно. Зато потом женский голос насмешливо произнес:
— Леша, вставай, всех невест проспишь.
Каких невест? Да и не сплю я, хотя имею полное право — сегодня выходной день. Хотел ведь продрыхнуть часов до двенадцати, потому что лег вчера в час ночи, но по «закону подлости» проснулся в восемь. Успел уже и умыться, чаю попить. Был бы у меня телик, смотрел бы «Будильник» и переживал из-за служебной проверки. Гусев мне уже сказал — ерунда, мол, рутина, да я и сам, исходя из собственного опыта понимаю, что это формальность, но все равно — неприятно.
— Лё-еша…
Это опять из-за двери, но уже так противно, словно коза блеет.
Пришлось вставать и открывать.
А там Надежда — женщина лет двадцати трех. Одна из немногочисленных женщин, проживавших в нашем мужском общежитии. Так тоже иной раз бывает, если имеется семейная пара. Супруг «отселяет» соседа на чье-нибудь койко-место, а в комнату вселяет жену. Сосед, понятное дело, выселению не рад, но делать нечего — переезжает. Возможно, что и ему самому придется ютиться с супругой в комнате и лелеять призрачную мечту о собственном гнёздышке.
К слову — про женщин, живущих с мужем в мужском общежитии я знаю, а вот таких случаев, чтобы супруга взяла вторую половину в женское общежитие, ни разу не слышал.
— Леша, к тебе невеста пришла, а ты дрыхнешь, как сурок.
— Надь, ты чего? — вытаращился я. — Ошалела? Вроде, похмельем ты никогда не страдала.
— А тетя Катя тебе племяшку привела на смотрины, — хихикнула Надежда. Сделав ручкой, сказала: — Иди, посмотри. Невеста, правда, еще в детский садик ходит, но ничего, со временем подрастет.
А Надька еще раз хихикнула и пошла к своей двери, демонстративно покачивая филейной частью. А часть эта, надо сказать, у нее внушительная. Что за невеста? И тут до меня дошло, что тетя Катя привела племянницу, которая учится в Белозерске. Ну вот, а я-то думал, что это шутка. И что теперь делать?
В той моей жизни не было никаких племянниц тети Кати из Белозерска, это помню.
А соседка, пройдя пару шагов, остановилась и повернулась ко мне:
— Да, вот еще что. Ты просто так вниз спустился, понял? И про невесту никто ничего не знает, даже я.
— Надя, а кто кого смотреть-то станет? — уныло поинтересовался я. — Она меня или я ее?
Надежда, покрутив пальцем у виска, скрылась.
Понятно, что официально это будет выглядеть так: девушка решила навестить тетушку, а жилец общежития просто спустился вниз. А там они познакомились и пошли гулять.