Встряхнув свою лучшую подругу, я подтолкнула ее:
— Где? Где они её держат?
Испустив плачевный вздох, Лила сказала:
— Она в темнице… но…
— Но что?
— Мэй, она очень плохо выглядела. Она увидела меня, но реакция была неправильной. Я боюсь… я боюсь, она исчезает для нас. Мне кажется, она там уже очень долго. Нам приказали отнести обед охранникам на их новое место… и мы… мы увидели её, Мэй. О Господи…
Она не смогла закончить предложение, закрыв бледной ладошкой свой рот.
Чувствуя, как моё сердце только что разорвалось надвое, я побежала.
— Мэй!
Я обернулась и увидела, что Лила не отстаёт от меня. Вытянув руку назад и схватив её, я спросила:
— Где она? Покажи мне!
Затянулось молчание прежде, чем она ответила:
— Я покажу тебе.
Мы пробежали по тропинке, усаженной деревьями, и через два сада. Мое сердце бешено стучало, пульс скакал, желудок скрутило, и пот осел на моём лбу.
Поворачивая в сторону алтаря, мы решили пройти через лес и не рисковать, пробираясь через место проведения церемонии и ожидавших там людей. Когда мы подошли к опушке леса, я заметила каменное здание с небольшими черными воротами. И сквозь железные прутья этих ворот было видно тело, маленькая тень молодой женщины, лежащей лицом вниз на твёрдом полу, без единой попытки двинутся.
Я болезненно вскрикнула, мои ноги сами поспешили туда.
Моя сестра.
Подходя к зданию с задней стороны, я была уже готова выскочить из-за деревьев, когда меня сбили с ног и потащили обратно под покров деревьев. Я начала дёргаться, чтобы освободиться, царапая кожу того человека, который тянул меня назад.
— Саломея, это Далила. Прекрати! — прошептала она мягко, но уверенно.
Я онемела, слезы начали течь по моим щёкам.
— Что они с ней сделали? Она не шевелится!
Далила закрыла свой рот рукой, её губы дрожали, она покачала головой.
— Я не знаю. Я не знаю, что они сделали.
Я осмотрела участок и не увидела стражей. Я побежала к решётке от ворот. Сжимая толстые стальные стрежни, я прошептала:
— Белла?
Моя сестра лежала на полу, грязная и вся в крови, её тело совсем исхудало, и чёрные волосы сбились в комки. Подёргивание её пальцев дало мне понять, что она меня слышит. Болезненно и медленно двигаясь, с помощью невероятных усилий Белле удалось оторвать свою голову от каменного пола на несколько дюймов, и затем я увидела писание, занимающие весь потолок этой клетки.
— Откровение 2:20, — прошептала я вслух.
— Но имею немного против тебя, потому что ты попускаешь жене Иезавели, называющей себя пророчицею, учить и вводить в заблуждение рабов Моих, прелюбодействовать и есть идоложертвенное, — зачитала по памяти Лила, и мне свело живот.
Моя рука автоматически потянулась ко рту. Что они с ней сделали? Она была такой худой.
— М..Мэ… — Белла пыталась произнести моё имя, но её голос практически пропал. Она пыталась открыть свои глаза, но они были слишком опухшими и покрытыми синяками, её ресницы были покрыты засохшей кровью.