— Конечно, — подтвердила она, — Кто бы из вас с первым принцем ни победил.
Напоминанием о готовности переметнуться к Веймину она снова и снова поддразнивала его, как бы говоря: смотри, мой принц, я могу быть твоей, но лишь пока я чувствую, что ты меня достоин.
Что ты способен укротить огонь.
Дан протянул руку, сквозь тонкую ткань платья мягко поглаживая девушку по столь удобно подставленной подмышке. Затем, склонившись над Сюин, он слегка поцеловал её в самый кончик надменно вздернутого носика. В самый уголок капризно поджатых губ.
И наконец он поцеловал её по-настоящему. Нежно. Осторожно. Лаская, смакуя её губы. Он заметил, что Сюин прикрыла глаза, чего не делала в прошлый раз. И почему-то от этого простого жеста почувствовал он, насколько ближе они стали.
Пройдя долгий путь от врагов и соперников к почти что мужу и жене.
— Моя принцесса, — прошептал Дан, когда поцелуй закончился, — Моя королева.
Сюин улыбнулась и изящно повела плечами, безмолвно выражая намерение подняться с кровати.
— Помоги мне раздеться, — попросила она, снимая с шеи Ленту Феникса, — Не будем нагружать монахинь работой прислуги.
Да уж, праздничное платье наследницы Фен было явно не предназначено для того, чтобы она надевала и снимала его сама, без помощи служанки. Сложная конструкция из лент, крючков и застежек представляла собой натуральную головоломку, с которой Дану пришлось повозиться.
Но такая женщина стоила того, чтобы сразиться за неё с её собственным платьем.
— А теперь тебе придется всю ночь страдать от возбуждения, — вредным голосом заявила Сюин, искоса глянув на юношу, — Сам виноват, что приказал поселить нас в одной келье.
В ответ на это Дан прильнул к её спине.
— Я не буду страдать, — жарким шепотом произнес он, с удовольствием отметив, как волна мурашек пробежала по её шее от его дыхания.
Его ладони скользнули по обнаженным плечам, а вслед за ними плеча коснулись и губы. Осторожно взяв Сюин за руку, Дан целовал сперва кончики пальцев, затем запястье. Внутреннюю сторону предплечья. Он не спешил. Не наседал.
Не это ей было нужно.
По мельчайшим деталям, по оттенкам жара её тела и легкому изменению в тональности стонов уловил он момент перехода. Тогда, только тогда Дан позволил себе быть настырнее. Мягко уложив её на кровать, Дан прильнул губами к великолепной груди наследницы Фен.
От учащенного дыхания девушки, от её нежных стонов кружилась голова. Солоноватый вкус её кожи опьянял, дурманил. От этого можно было сойти с ума.
От этого хотелось сойти с ума.
Приподнявшись чуть выше, Дан вновь нашел губами ей губы. Новый поцелуй, исполненный безмолвного обещания нежности. Однако и грудь он в покое не оставил: накрыв её ладонями, он мягко, осторожно массировал её круговыми движениями.
А затем он стал спускаться ниже. Пройдясь языком по ложбинке между грудей, Даниил осторожно поцеловал живот. Пупок. Низ живота. Постепенно он подбирался к святая святых девичьего тела. Чувствуя его ласки, Сюин стонала, не сдерживаясь, и наверняка её стоны смущали монахинь.
Но им двоим было все равно. Казалось, что весь мир за пределами этой кельи перестал существовать.
Язык Дана выписывал прихотливые узоры, наслаждаясь изумительным вкусом её любовных соков. Откликаясь на его ласку, Сюин доверчиво развела ноги, — но на этот раз он не собирался ограничиваться тем, что делал.
— Что ты делаешь? — выдохнула девушка, когда он приподнялся, накрывая её тело своим.
В ответ Дан улыбнулся:
— А что обычно делает развратный негодяй, похитивший невинную деву?
— Нет... — она очень постаралась, чтобы это звучало твердо, но слишком очевидно было обоим охватывавшее её сладостное возбуждение, — Я должна хранить себя... Для наследного принца...
На слове «должна» она сделала такой акцент... что Дан почувствовал, как последние сомнения сгорают в пламени его желания.
Желания, что не ведало слова «должна».
— Если вдруг я завтра проиграю, ты можешь сказать, что я тебя изнасиловал.