Обреченные души (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Либо мы мирно уходим, либо я перережу ей горло! – свирепо сказал Бахорн.

- С миром ты точно теперь не уйдёшь, мерзавец! Ты хоть понимаешь на кого руку осмелился поднять?! – бросила в ответ сквозь зубы Фаретра.

- Заткнись! Не бывать теперь покою вашему двору, вас всех ждёт война! – не унимался принц, преисполнившись безумием и злобой.

- Пусть уходят, сложите оружие, - с угрюмым лицом отдала приказ королева.

Стражники побросали оружие и отошли в сторону.

- Готовьте венки вашим мужам! – с бесцеремонностью в глазах, усмехнулся надменно принц Бахорн, оказавшись в седле. Затем все трое умчались прочь, оставив за собой лишь следы от лошадиных копыт и напуганную и рыдающую герцогиню Грэнн.

Глава 3

Война между Тавринией и Альвионией изменила всё, начиная с дробления государств и заканчивая укладом крестьян. Особенно сильное влияние она оказала на Запад Тавринии. Форлианд в ходе переговоров с Альвионией сохранил прежние земли, не смотря на то, что был разбит на Северный и Южный. После этого деления крупнейший торговый город Сильвербридж не подчинялся законам Фивисвэйла. А с появлением новой столицы на севере. Южный Форлианд и вовсе отделился. Однако сохранившееся дипломатические и экономические отношения между этими крупными богатыми государствами сохранили прочный взаимовыгодный военно-торговый союз. Со временем Южный Форлианд стал пристанищем для контрабандистов и бюрократов. Большая часть экономики канула в тень. Потребовалось немного времени, чтобы люди стали продажными и бесчестными. Род Крóулов стал покровителем «чёрного» рынка. Его связи, словно вязкая паутина, окутали Южный Форлианд. Даже столица была в его власти. Люди отреклись от богов, уподобившись неутолимой жажде богатств и развлечений. Пока высшие сословия распивали вино на пирах и занимались развратом, стражники насильно отбирали у зажиточных крестьян лишнее, как они считали, имущество. С этих пор вера в правосудие иссякла. Надежды на тихую мирную жизнью оказались пеплом от разорённых жилищ. Зародившееся беззаконие пустило корни из столицы и крепко опутало весь Южный Форлианд. Теперь в Сильвербри́дж ежегодные ярмарки стали праздником для контрабандистов и фальшивомонетчиков. В провинциях излюбленным делом фермеров стало пивоварение, виноделие и выращивание табака для производства папирос и сигар. Ежедневно таверны Сильвербриджа обогащались золотом браконьеров и пьяниц. Некогда богатые зверем леса стремительно истощались. И пока высшие чины жили, как короли, многие крестьяне из-за огромных налогов на землю не могли обеспечить достатком свои семьи, поэтому шли работать на серебряные рудники, где во мраке шахт осталось погребенными под камнями немало мужей. Блеск серебра и драгоценных камней превратил людей в раболепных и зависимых. Пока напыщенные и загнившие от жадности купцы обманом вымогали из покупателей деньги, исхудалые, избитые и больные, закованные в цепи, невольники день и ночь воздвигали роскошные каменные здания для многих зажиточных господ. Так было воздвигнуто второе чудо Форлианда - серебряноглавый причудливый собор богини наслаждения и плодородия Эссéвии, вход в который вела аллея из колоннад в виде танцующих обнажённых дев. Со всех сторон здание оберегал густой барбарисовый сад, за которым росли прекрасные огнисто-алые лилии. Собор находился в восточной части Сильвербридж, а в самом центре, среди фееричных фонтанов, багровой черепицей конусовидных башен вздымался замок Тэорборг. На западной окраине города стояли громоздкие угрюмые серые здания стражи. Высокие плотные дубовые ворота преграждали туда путь. За этими зданиями сразу же начинались заброшенные поля с кустами черноглазой черёмухи, пышными розовыми цветками душицы, синими трубчатыми колоколами горечавки и белыми зонтиками тысячелистника. Когда-то там были крупные угодья зажиточных крестьян, которые беспощадно поглотил огонь растленной власти.

Конец августа выдался тёплым и дождливым. Стояли пасмурные безветренные дни. Тучи угрюмыми пепельно-серыми густыми массами затягивали солнце, которое изредка прорывалось своим жаром сквозь хмурый заслон небес, омывая золотистым светом листья берёз, клёнов, лип и осин. Время от времени дождь то моросил, то легонько содрогал листья кустарников и деревьев, а бывало, стучал яростно по крышам и беспощадно заливал улицы и площади, вымывая из-под плиток чёрную, как дёготь, землю.

В Сильвербридж было тихо и спокойно. Казалось, что город, насыщаясь сыростью ливней, спит, погружённый в апатию и уныние серых дней. Зато жизнь бурно кипела в таверне, которая была битком набита подвыпившим народом. Это было единственное место, где царил жуткий разврат и бесстыдное хамство. Некоторые женщины, нагие и одетые, красивые и неприглядные, молодые и в возрасте, отдавались за деньги у всех на виду, абсолютно не стыдясь этого. В воздухе стоял густой едкий табачный дым, режущий ноздри. Непристойности, пьяные вульгарные хохотания и ругательства лились, как безустанный дождь, со всех сторон. Здесь были и крестьяне, ушедшие в запой из-за тягот жизни, и хранители порядка, окунувшиеся в разврат, и торговцы, и купцы, тратившие золото, и воры, и бандиты, просаживавшие награбленное. Служанки, разносившие сушёную рыбу, жаркое из свинины и говядины, крепкую сладкую медовуху и ячменное пиво, были одеты в потрёпанные блузки, местами запачканные грязью и жиром, и в короткие клетчатые юбки. (После войны к женщинам в Южном Форлианде относились как к предметам и заставляли их заниматься самыми низкими и малопочётными делами, в отличие от Северного Форлианда, где женщины были просто сильно ограничены в правах). Трактирщик скромно стоял у себя за прилавком и подавал то, что скажут, а в некоторых случаях продавал на ночь служанок за хорошие деньги зажиточным уважаемым господам. В этот раз одним из таких господ был купец Биерýш. Он был самым важным из купцов в Сильвербридж, с большим животом и лысиной на голове, прикрытой дорогой шапкой, украшенной лисьим мехом, жадно, взахлёб пил пиво, а потом стучал пустой деревянной кружкой по столу. Влияние Биеруша в Сильвербридж было чрезвычайно велико, он не только владел серебряной шахтой, приносившей ему огромный доход, но и ещё имел в своём распоряжении несколько кожевенных лавок, медоварней и крупную мясо-бойню. Кроме того, он незаконно торговал оружием и наркотическими напитками и травами. Биеруш неугомонно орал во всё горло, требуя ещё пива, и приставал к молодым и красивым служанкам, которые охотно разрешали себя потискать за пышные упругие груди и ягодицы. Но Биеруш не желал их, лишь забавлялся, на самом деле он давно приглядел самую молоденькую из служанок, стройную белогрудую и белолицую, черноволосую красавицу Верли́ну, которая единственная из всего тамошнего сброда продажных женщин, сохраняла невинность и была скромной и чистой, как утренний снег морозного января.

В дальнем углу, возле окна, молча, накрывшись капюшоном, сидел человек в тёмно-зелёном, потёртом местами, плаще. Руки прикрывали кожаные наручи и перчатки без пальцев. Из-под капюшона виднелся лишь щетинистый подбородок. Суровый незнакомец часто отрывался от кружки с пивом, чтобы посмотреть на Верлину, которая своей скромностью и красотой поработили его душу.

- Трактирщик, подай немедля мне ещё вина! – разрезал неугомонный шум толпы нетрезвый крик недовольного Биеруша, который уставился жадным взглядом на Верлину. Девушка, испуганно и стеснительно прикрыла лицо.

- Я сказал вина мне! – рассерженно рявкнул Биеруш, бросив опустелую кружку в сторону девушки.

- Не заставляй его ждать, иди, подай же то, чего он хочет, - прошипел раздражённо трактирщик Верлине.

Девушка была в замешательстве, ведь она знала, что ничего хорошего не будет, не подчинись она обоим указаниям. Потупив взор, Верлина взяла с прилавка глиняный кувшин с вином и неторопливыми осторожными шагами направилась к столику, где сидел Биеруш.

- Быстрей! – закричал недовольно купец, нетерпеливо стуча ложкой по столу.

Как только девушка ускорила шаг, подвыпившая толпа начала ставить ей ноги на проходе, вульгарно смеяться, дышать на несчастную дымом, нахально лапать за бёдра и ягодицы. Слёзы срывались с глаз Верлины. Заплаканное лицо скрывали длинные чёрные кудри. Подойдя к столику Биеруша, девушка судорожно протянула кувшин с вином. Купец бесстыдным похотливым взглядом посмотрел на неё и, лукаво заулыбавшись, выбил из хрупких трясущихся бледных рук кувшин.

- Ну что же ты, какая неуклюжая, - издевательски протянул Биеруш, после чего закатился бурным хохотом.

- Ну чего ты стоишь? Дура, что ль, неси ещё! –грозно крикнул купец, замахиваясь на девушку ладонью. Верлина была в растерянности, поэтому ладонь звонко ударилась об её румяные худенькие щёчки, вскоре загоревшиеся алым огоньком.

- Сейчас, - сквозь слёзы прошептала еле слышно девушка, дрожащими губами. Она хотела было идти, но кто-то толкнул её в спину, и бедняжка упала к ногам пьяного Биеруша. Он бросил сверху на неё презренный похотливый взгляд и протянул ей свою толстую руку украшенную золотыми браслетами и кольцами с драгоценными камнями.

- Целуй! – приказал с надменностью купец.

Верлина с отвращением прислонила губы к жирным, пропахшим рыбой, пальцам Биеруша.

- Я сказал тебе, целуй! – рявкнул угрожающе купец, ткнув руку в лицо Верлине.

Видя, что девушка обливается слезами и испытывает страх, издеватель схватил с бешенством девушку за руки и потащил на себя. Растерянную и напуганную Верлину, Биеруш бесстыдно начал жадно целовать и кусать в шею. Позже он небрежно вцепился в её волосы и с дикостью разорвал на девушке блузку. После чего потянулся к её грудям, облизывая с жадностью каждый сантиметр молодой и бледной, но очень красивой кожи. Верлина пыталась вырвать из рук насильника, она кричала и отбивалась, как могла, но её сила была ничтожно мала по сравнению с грубыми объятиями пьяного насильника. Со всех сторон сыпались, как град с небес, лишь смех и бесстыдные ругательства в адрес несчастной девушки.

- Отпусти, отпусти меня, сволочь! – закричала вдруг отчаянно Верлина, впиваясь ногтями в шею похотливого купца.

- Ах ты, бесовская сучка! - заорал во всё горло Биеруш, ударив девушку снова по лицу. Затем он разъярённо встал со стула, сбросил со стола всё, что на нём было, и уложил на него девушку спиной, срывая с неё оставшуюся одежду. Верлина, продолжавшая кричать и отбиваться, получала всякий раз тумаков от бесцеремонного насильника. И как только Биеруш уже захотел отнять у бедняжки невинность, очередной раз ударив её по лицу и, сжав яростно её бедро, он неожиданно получил тяжёлый удар по печени, отчего упал на колено и, задыхаясь, взревел от боли, щедро разбрасываясь проклятиями и ругательствами. Гудящая и хохочущая нетрезвая толпа попыталась схватить нападающего, но тот стремительно выхватил из-за пояса большой охотничий нож с зазубринами и приставил к горлу купца.

- Ещё хоть шаг в мою сторону и я перережу ему глотку! – угрожающе предупредил незнакомец толпу, не снимая с лица капюшона.

Биеруш трусливо смотрел на сталь около своего горла, но продолжал, сквозь зубы, ненавистно браниться и угрожать:

- Теперь тебя ждёт плаха, ублюдок, поверь, теперь ты…

- Молчать! – приказал незнакомец, приложив вплотную лезвие к горлу Биеруша. - Ты, - бросив строгий взгляд в сторону обнажённой девушки, что беспомощно лежала возле стола и отчаянно рыдала, - потребовал он, - поднимайся и уходи отсюда, скорей!