— И не горел желанием, птенчик, — Инграм залпом выпил содержимое одного из стаканов, а второй поставил на барную стойку. Только сейчас я заметила, что мы находились рядом с ней: так я сначала забылась в музыке, а затем и в разговоре с этим...
— Да ты наглый, самовлюблённый, циничный провокатор! — вдруг разозлилась я из-за сложившейся ситуации.
— Как точно ты описала меня, благодарю, — закурив, Инграм выпустил колечко дыма прямо мне в лицо. — Распечатаю и повешу себе на стену.
— Лучше на лоб приклей.
— Твоё чувство юмора будто на стадии зачатия, — грубо не оценил Инграм.
Я решила тоже его спровоцировать:
— О сексе прямо не говоришь, лишь намёками, но так и хочешь...
Парень хрипло рассмеялся.
— Я не сплю с первой папавшейся шлюхой. Не разочаровывай меня ещё больше, птенчик.
— Куда уж ещё больше, — скрестила я руки на груди и с вызовом посмотрела ему в глаза, — на дне ведь ты.
— Я и не отрицаю.
Возможно, мне только это показалось, но я уловила едва заметную ноту грусти в его голосе. Быть может, Инграм не так чёрств, как всеми забытый хлеб, а имел даже какую-то свою боль в душе? Даже если в это с трудом верилось. Мы ведь все люди, даже я.
— Откуда у тебя эти шрамы? — я решила сменить тему и получше узнать своего собеседника.
— В детстве упал на дикобраза, — Инграм механично прикоснулся к одной из белых «трещин» своего лица.
— А круги под глазами?
— Пятый и шестой по Данте.
— Или просто по ночам ходишь в секту.
Тот же ход, что и сегодня в столовой. Да, я повторялась, но вдруг и в этот раз удастся выяснить что-нибудь? Тем более из-за дурмана в голове придумать что-то новое казалось попросту невозможным. Я и так довольно плохо соображала, да ещё и пыталась остановить дикое желание флиртовать. Хотя это получалось так себе, конечно.
Инграм медленно затянулся, блуждая взглядом по танцующим людям.
— И не только по ночам, — неожиданно согласился он. — Просто в этот раз так получилось, что именно ночью. Ты ведь для этого пришла сюда?
На мгновение я поймала себя на мысли, что, в принципе, так оно и было: я пришла в клуб не только развеяться, но и вдруг узнать что-то новое о секте... или попасть на её собрание, о котором говорил Арни.
— Я не знала, что вы собираетесь в этом клубе. Не слишком ли оно популярное и многолюдное для этого дела?
— Ты думаешь, мы сейчас включим сатанинскую музыку, встанем посреди танцпола и начертим пентаграмму?
— А где тогда? — я заметила, как он посмотрел куда-то вдаль, на стену. — Ой, вот только не надо говорить, что «эта информация не для непосвящённых».
— Отчасти так оно и есть.
Я поняла, что на этот вопрос вряд ли получу ответ. Да и он волновал меня не так сильно, как нечто другое.
— Почему именно Рэбэнус? Почему вы поклоняетесь именно ему?
— Мы не поклоняемся, — Инграм слегка дёргул головой.
— А что же вы тогда делаете?
— Рэбэнус Донован очень многое сделал для этого города, для каждого из нас. Для многих, как они считают, он принёс лишь зло, разрушение и смерть семьям, но для нас он как свет в конце тоннеля. Мы не поклоняемся ему, — повторил парень, то закрывая, то открывая свою зажигалку. — Мы превозносим его, подчиняемся его воле, познаём глубины магии, тьмы и мироздания. Мы едины с Рэбэнусом, друг с другом, с каждой душой, убитой от его руки.