Коля утешал себя тем, что Тесей, сын Посейдона, чтобы повергнуть Минотавра, и не такие лабиринты исследовал.
В помещение, где не было никаких камер, вместе с генерал-майором вошли еще два подполковника, очевидно, того же возраста, что и Коля.
– Здравия желаю! Генерал-майор Михайлов. Мансуров, спасибо, что пришли, – испещрил он его колюще-режущим взглядом. Как бы оспин на лице не осталось.
– Здравия желаю, генерал-майор! Рад нашему знакомству.
– Евгений Петрович доложил, что вы нашли новые сведения по делу, которое находилось в нашей юрисдикции. Расследование было заморожено три года назад. Вы зачем-то сунули нос в это дело, хотя доступа у вас не было. Всех взбаламутили. Я все верно говорю? – Басовитый голос звучал как у полководца перед битвой, сухо и громко, предвещая, по мнению Коли, летальный исход его затеи. Лохматые брови Михайлова сдвинулись к переносице. Седые виски были аккуратно подстрижены, а форма сидела на нем идеально. Коле хотелось вжаться в стул, как провинившемуся школьнику, сорвавшему лабораторную работу по химии неудачным опытом.
«Тьфу ты, сейчас пойдут марксизмы и вагинизмы», – ругнулся про себя Коля.
– Расследование я проводил в личных целях. – Гонимый эриниями Коля проглотил свой детский страх перед суровыми мужчинами в форме МВД. Когда он был мальчиком, они с мамой приходили к зданию папиной работы на Петровке, он вышагивал оттуда совсем не тем человеком, которым был дома. Однажды он вышел в парадной форме и накричал на Колю за небольшое пятно на рубашке. Сказал, что такой мальчик позорит семью. Потом, дома, уже в халате, папа смягчился и стал опять добрым и спокойным. Так укоренился страх перед парадной формой. Он пропал со временем, к концу учебы в школе милиции, когда все это стало неотъемлемой частью его собственной жизни, но сейчас, как через окно, выглянул сквозь его карие глаза.
– Хм. – Генерал-майор дернул левой бровью. – Ладно, опустим выговор. Дело в том, что нашей структуре было бы интересно продолжить расследование по некоторым делам. Личность Захарова до сих порождает много проблем, он хоть и закрыт, но его люди продолжают и без него. И раз уж можно твое нарушение использовать во благо расследованию, Мансуров, придется закрыть глаза на вопиющий факт превышения служебных полномочий.
– Какая информация могла бы помочь? – Коля расправил плечи, чувствуя: дела налаживаются для него. Он сможет осуществить свой план.
– Мне передали папку. – Один из майоров подал огромную кипу бумаг, помещенных в пластиковую темно-синюю обложку, которую Коля позавчера оставил у Евгения Петровича. – Для нас тут почти ничего нового. А вот тот факт, что Егорова взяли, всколыхнул отдел. Нам известно, что наворованные деньги Захарова хранятся в криптовалюте, но найти их следы долгое время не получалось. Егоров уже засвечивался, его не брали сначала потому, что рассчитывали выйти на рыбу покрупнее. Но он так никуда и не привел. Потом, когда уже подготовили материалы для того, чтобы предъявить ему обвинения, он скрылся в Европе, и операция по задержанию застопорилась.
Коля кивал, выслушивая речь, которая лилась ровно, без спешки, хорошо поставленным голосом, который невозможно было слушать невнимательно.
– Наша кибербезопасность долгое время разводила руками. На деньги Захарова есть виды. Я хочу сказать, что часть этих средств – государственные, а часть принадлежит частным лицам, но очень высокопоставленным, если вы понимаете, о чем я. Захаров был на короткой ноге с олигархами, политиками да и вообще со всеми, у кого в карманах не свистел ветер. Птичка попалась, но толку от этого нет.
– А я так и не знаю подробностей, как его взяли. – Если причины ареста Марченко были ему досконально известны, то на чем конкретно спалился Захаров – слепая зона, серое пятно, засекреченное в архивах.
– Ну, оно и незачем в подробностях. А вот что Соловьев тут кривое содержание Егорова организовал, вот это проблема, которую нам с вами следует решить.
– Насколько кривое? – пытался понять Коля, какое количество проблем ему придется разруливать.
– Кирилл знал, что за ним придут, организовал скрытую съемку задержания. Его адвокат такую шумиху в прессе поднял. А Егоров, на секундочку, – еще гражданин Евросоюза. Но если мы его отпустим, он растворится вместе с капиталом Захарова. А мы, как вы понимаете, этого ему позволить не можем.
– Что от меня требуется?
– В общем, Мансуров. Ты жаждал набиться на свидание к Марченко. Собственно, я хочу тебе это организовать.
– Было дело. – Коля почувствовал на себе суровый взгляд и машинально съерничал. – Так точно, генерал-майор!
– Поедешь к нему. Объяснишь, кто такой. Прям вот как есть. Скажешь, что друг жены Вараксина и что у тебя мотивы личные. И что погоны свои используешь, рискуя головой. Надо, чтобы он доверял, проникся прям.
Коля промолчал. Просто слушал, пытаясь контролировать дыхание и сердечный разбег в ожидании разъяснений. При таком раскладе ему точно не получится действовать по своему усмотрению, придется все докладывать и сверяться с инструкцией на каждом шагу.
– И дальше?
– Аккуратно уговоришь сотрудничать с нами. Соловьев сейчас заступает на новую должность. Если Марченко решит откупиться и выйти по УДО, дело пойдет через Соловьева – это важный момент. Как показывает практика, Соловьев беспринципный, и тот факт, что он сам кого-то засадил, не мешает выпустить этого же человека за деньги. Я ставлю все на то, что он не откажет. А чтобы Марченко смог сделать предложение, от которого оборотень в погонах не откажется, ему надо отслюнявить безбожно крупную сумму. Ну, в общем, все как ты и хотел, Мансуров. С Вараксиным сами решайте с Марченко. Он в целом уже всем мешает.
Коля немного расслабился.
– То есть вы таким образом хотите поймать на взятке Соловьева и иже с ним?
– Он заноза в заднице, а если занозу вовремя не вынуть – будет абсцесс. Он нам не раз уже мешал в наших расследованиях, но сцапаешь его именно ты. В смысле, тебе зачтется. Это ж по твоей части, безпека пусть ментами занимается, нам такое даже как-то не к лицу.
– Да, но тогда Марченко сядет обратно.
– Ну, это было бы логично. Но мы сделаем для него поблажку и оставим его на условном сроке. Как ты понимаешь, ему не надо знать, чем он рискует. Про операцию с Соловьевым – это не его собачье дело. По ходу дела разберемся.
– А как лично вы повлияете на то, чтобы он не сел обратно? Это не юрисдикция ФСБ.
– Но мы же не изолированы от мира! Мы вот на охоте недавно были с вашим дядей Женей. У него тоже зуб на Соловьева. Так что…