Ревизор: возвращение в СССР 15: читать начало книги онлайн

– Ладно, тогда завтра с ним созвонюсь, – протянул я ему руку прощаясь.

***

Москва. Квартира прокурора Томилина.

– Ой, не знаю, Юр, что вы с Брагиным так торопитесь? – недоумевала жена прокурора. – Мне кажется, Женечка ещё не готова к самостоятельной жизни.

– Она никогда и не будет готова, если при нас останется. – возразил ей супруг. – Ты даже хлеб резать её не научила.

– Но, Костя тоже ещё так молод. Им ещё учиться и учиться обоим. Разве они справятся?

– Лёва говорит, у Кости в этом же доме однокурсник живёт, ровесник, уже женат, ребёнка с женой ждут. И повзрослели не по годам, и справляются, и мама сопли поминутно не вытирает. Работают после учёбы и с родителей помощь не тянут.

– Ну, откуда ты знаешь? – вспылила супруга. – Как могут дети в восемнадцать лет самостоятельно и работать, и учиться?

– Очень просто. Марин, вспомни, как мы начинали.

– Мы же только на третьем курсе с тобой встретились...

– А твоя дочь будет на втором. Вспомни себя на втором курсе. Ты в общаге жила, руками стирала, и еду на общей кухне готовила. Наша Женя так сможет? – жена молчала, возразить было нечего.

Прокурор ушёл на балкон курить. Ему тоже было страшно за молодых. Но они с Лёвкой Брагиным другого способа научить детей самостоятельной жизни не видели. Друг тоже жаловался на сына, что тот безынициативный. Привёз отец диван – хорошо, не привёз – и на раскладушке нормально. Привёз стол на кухню – хорошо, не привёз – и подоконника хватает.

Главное, что оба, и Женя, и Костя, согласились на брак. Может, не всё ещё потеряно, может, оставшись один на один с бытовыми вопросами они быстро повзрослеют, когда поймут, что помощи ждать не от кого.

Главное, чтобы мать не вмешалась и всё не испортила. Сколько раз ей говорил, что она слишком балует дочь. И вот, пожалуйста, выросло совершенно не приспособленное к самостоятельной жизни существо. А родители не вечные!..

***

Вернувшись домой, застал у нас вернувшихся с прогулки по ВДНХ Никифоровну и Гончаровых, старого и юного.

– Ох, давно я в Москве не была! – делилась впечатлениями восхищённая Никифоровна. – Какая же красота на ВДНХ!

Проголодавшийся Родька уплетал фирменные рубленные котлеты от Никифоровны, а старый с явным удовольствием наблюдал за тем, как Анна Никифоровна с детской непосредственностью делится с нами своими впечатлениями от прогулки по Москве.

– А приезжайте к нам в деревню! – вдруг заявила Никифоровна, глядя на Егорыча с Родькой. – Вдвоём.

– Куда?! – чуть не поперхнулся я чаем. – Вам к врачу завтра. Забыли? Кстати, а вы сами доберётесь до института Бурденко?

– Доедем, ничего страшного, – отмахнулся Егорыч.– Сопровожу. Я же весь день свободен…

– Спасибо! – благодарно улыбнулся я. – А то зашиваюсь с учёбой, с работой…

Протянул ему медкарту Никифоровны и показал пять рублей в ней.

– Это доктору потихоньку надо отдать. Я ему с утра позвоню, попрошу время назначить, – инструктировал я Егорыча.

Тот понимающе кивнул, глядя на пятерку. Потом взял ее, засунул мне в карман рубашки. Извлек из кармана спортивной куртки небольшой кошелек из болоньи, открыл, достал из него пятерку и положил в медкарту вместо моей.

Мне было очень смешно, когда он проделывал все эти манипуляции… Еле сдержался, чтобы не рассмеяться, а то неправильно еще поймет. Егорыч демонстративно показывал мне, что «застолбил» Никифоровну, и берет ее на свое обеспечение. Этак скоро и свадьбу придется играть…

– Приедете в больницу и позвоните вот по этому номеру, спросите Нину Афиногенову, – написал я прямо на карте карандашом, – она поможет вам найти кабинет стоматолога, отдадите ей вот эту книгу за помощь, – выдал я очередной томик из своих запасов.

Ох, не забыть бы отзвониться в больницу завтра с утра. Написал себе записку и подсунул в раму зеркала в коридоре.

Гончаровы ушли, проводил их до подъезда и побежал дальше с псом гулять. Что ж такое? Покой нам только снится.

Во вторник дождался восьми часов и начал названивать в институт Бурденко. Первой дозвонился Нине в ординаторскую. Инну будут оперировать в пятницу. Ух… Хоть бы все хорошо прошло! Любые наши противоречия отступили в сторону.