В ходе тщательного предварительного планирования Сафир собрал воедино всю доступную информацию о владениях Раббана на Ланкивейле. Это новое монолитное здание стояло на месте гораздо более древнего сооружения, построенного еще в те времена, когда номинальными правителями холодной планеты были родители Раббана. Сафир, как и ожидал, обнаружил здесь старые дренажные туннели, проложенные в скалах, и знал, что эти каналы обеспечат ему доступ в новое здание. Он не обращал внимания на сильный холодный ветер, используя свои способности ментата, снимающие большую часть дискомфорта. Склонившись над дренажным люком, ведущим в старую сеть труб, Сафир взломал замок при помощи кусачек и монтировки. Через светоусиливающие контактные линзы он прекрасно видел путь и без фонарика, луч которого могли заметить. Сквозь сырость и холод он пробирался под землей в направлении нового комплекса, и наконец достиг места, где старая дренажная система соединялась с современной. Отсюда оставался последний прямой бросок – на нижний уровень крепости Раббана.
Сафир двигался быстро и ловко, стараясь не вспоминать о возрасте. Даже в первые годы службы старому герцогу Паулусу Атрейдесу он уже считался опытным воином – безмятежные дни, наполненные духом товарищества и преданности долгу. Но хотя теперь большую часть своих способностей Сафир тратил на тренировки, разработку стратегии и тактики, а также на консультирование герцога, он по-прежнему оставался грозным бойцом. При нем были острый ум ментата, дерзкие планы и значительная часть прежней силы. Для подобной операции его одного хватало с лихвой.
Низко пригибаясь, вглядываясь во мрак промозглых пустых туннелей, Сафир сосредоточился на настоящем. Ему нужно найти Гарни Холлика.
В конце обледеневшего туннеля он отвинтил крепления, удерживающие на месте запорную решетку, и вышел в полуподвальное помещение, наполненное тусклым светом. Размял мышцы, потянулся, мысленно отогнал холод и двинулся дальше.
Сразу за дверью он ощутил усиливающийся ужасный запах – ни с чем не сравнимое зловоние смерти. У подножия каменной лестницы, ведущей наверх, он наткнулся на три трупа – сваленных беспорядочной кучей, с разбросанными руками и ногами. Похоже, их просто скинули с лестницы, как мусор. Присмотревшись, Сафир увидел, что тела покрыты синяками и порезами. Очевидно, жертв пытали, прежде чем убить.
Дыша ртом и абстрагируясь от вони, он осмотрел разбитые лица и убедился, что Гарни среди них нет. У одного отсутствовали глаза, другому отрубили кисть, а третьему раскроили череп, обнажив мозговую ткань. Кровь потемнела и засохла, а трупы – несомненно, пролежавшие здесь несколько дней – уже начали раздуваться и гнить, даже на холоде.
Иногда, как начальник службы безопасности Дома Атрейдесов, Сафир вынужденно использовал экстремальные методы, чтобы выудить важные сведения у шпиона или диверсанта. Но никогда не доходил до такого. Его сердце екнуло. Что же тогда они сделали с Гарни?
Он постоял на месте, оглядываясь по сторонам – обрабатывая данные, оценивая то, что видит и сравнивая с тем, что известно из разведывательных сводок. Вслушавшись в ледяную тишину, убедился, что никто не приближается. Перешагнул через тела и произвел ментальный анализ, определяя вероятность того, что его кто-нибудь обнаружит. Шелестнув металлом по кожаным ножнам, вытащил короткий меч и взял в одну руку, а в другую – длинный кинжал. На обоих клинках стоял герб Атрейдесов в виде ястреба – превосходное оружие, которым Сафир пользовался долгие годы. В полной боевой готовности и с нарастающей яростью он прокрался наверх по темным ступеням.
Там на площадке он обнаружил отрубленную руку – без сомнения, ту, что отсутствовала у трупа внизу. Затем увидел другую – отпиленную по локоть, от тела, которого еще не нашел. Эта выглядела намного свежее.
Наверху лестницы, ведущей на главный этаж, путь преграждала пласталевая дверь. Прежде чем попытаться ее открыть, Сафир застыл почти неподвижно, приложив ухо к металлу и ощупывая поверхность кончиками пальцев. Он знал конструкцию таких дверей – пласталь поверх слоев утеплителя. Поверхность оказалась холодной, но не замерзшей, и это наводило на мысль, что помещение с другой стороны отапливается. Сафир предположил, что там могут поджидать стражники или войска Раббана.
Ментат сосредоточился, замедлив дыхание так, что лишь изредка кверху из ноздрей поднимались струйки белого пара. Он ввел себя в частичный транс, замерев, будто в спячке, а затем снова разогрелся, готовясь. Разум впитывал мельчайшие детали, работая на сверхсветовой скорости.
Возможно, жертвы пыток свалены на холодном нижнем уровне с тем расчетом, чтобы в конечном итоге их увезти, сжечь, закопать или сбросить в холодные воды фьорда. Но если человеческие останки предполагалось сбрасывать сюда изначально, это говорит об определенной степени лени, а также о намерении посеять страх у остальных. По всей вероятности, пыточные камеры находятся неподалеку.
Напрягая все органы чувств, Сафир услышал какое-то движение по ту сторону преграды – и отдаленный шум голосов. Он постепенно выстраивал график их приближения и отдаления, сжавшись как пружина, готовый к внезапному броску.
Вдруг дверь с металлическим стуком распахнулась, и из коридора на площадку хлынул яркий свет. Контактные линзы мгновенно снизили его интенсивность до нужного уровня. На пороге возникли двое охранников Раббана – они несли тело с отрубленной рукой.
И никак не ожидали наткнуться на незнакомца по ту сторону двери.
Сафир начал двигаться еще до того, как они разинули рот. С телом жертвы в руках они не могли толком защититься. Старый воин метнулся вперед, держа в каждой руке по клинку, и всадил один из них в сердце тюремщику, а другим перерезал горло его напарнику. Оба стража оказались мертвы прежде, чем успели издать хоть звук – и прежде, чем вообще осознали, что происходит.
Когда охранники рухнули, Сафир подхватил их и, используя инерцию, тут же втянул на лестницу вместе с ужасной ношей. Все три тела покатились дальше по каменным ступеням, а Сафир шагнул в главную секцию тюрьмы.
Закрыв за собой пласталевую дверь, он помчался по коридору, постоянно оглядываясь по сторонам и через плечо.
Впереди вновь послышались голоса и показалась закрытая дверь с полоской синего света под ней. Остальной коридор пустовал, и Сафир почувствовал, что его цель там, в запертой камере – ему даже показалось, что он услышал отрывистый крик своего друга, страдающего от боли. Не доходя до камеры, он достал из рюкзака еще одно оружие – игольчатый пистолет – и приготовил его к стрельбе. На палачах и их жертве никак не может быть нательных щитов. Вновь закинув рюкзак за спину, он прошагал к двери и распахнул ее – будто один из охранников, вернувшийся на пост.
Линзы тут же подстроились под яркий свет, но не смогли защитить его от того, что он увидел в камере. Сафир молниеносно оценил ситуацию, прежде чем палачи Харконненов успели отреагировать. Мужчина и женщина, одетые в черное, управляли ужасным аппаратом, состоящим из растяжек и игл. Они склонились над приборной панелью, изменяя настройки чудовищного механизма.
Гарни Холлик висел на ремнях внутри этого устройства, издавая негромкие звуки, похожие на хрип, явно пытаясь подавить любое проявление боли. Но он был жив, и все его конечности целы, хотя и забрызганы кровью.
Палаческое приспособление подвергало его чудовищным мукам, заставляя извиваться и дергаться в конвульсиях. Вокруг машины интенсивным синим светом мерцали стробоскопы. Судя по полузакрытым глазам, Гарни был едва в сознании, его покрытое синяками лицо кривилось от боли.
Мысли Сафира сосредоточились на самом главном. Гарни жив! И он немедленно изменил план действий.
Уже входя в камеру, дробя каждое мгновение на все меньшие и меньшие доли секунды, он вскинул пневматический пистолет и выпустил иглу прямо в Гарни. Дротик вонзился в плечо его избитого друга. Затем ментат привел в действие газовый баллон в рюкзаке. Он услышал шипение невидимых паров, исходящее из сопла. И шагнул к двум испуганным палачам, оторвавшимся от своей работы. Мужчина-техник успел развернуться к столу с лежащими ножами и острыми стержнями, но на полпути запнулся, внезапно потеряв ориентацию от газа. Забрызганное кровью лицо женщины побледнело, и она выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок.
Сафир приближался спокойно, держа в каждой руке по клинку. Эти мерзкие люди не представляли для него опасности. Палач-мужчина все же дотянулся до ножа на столе, но едва мог управлять собственными пальцами. Он порезался о лезвие, но похоже, не чувствовал этого.
– Позвольте представиться, – произнес Сафир с жестокой улыбкой. – Я Атрейдес, Мастер ассасинов, и я исполняю свой долг. – Он все еще слышал шелест остатков газа, вырывающегося из баллона. Шагнув к столу, он отбросил нож подальше от палача. Тот, казалось, был удивлен, что рука его не слушается. И со свистом втянул в себя воздух.
Сафир любезно пояснил, несмотря на то, что оба мучителя явно ослабевали:
– Я залил эту камеру смертельным нервно-паралитическим токсином. Вы его уже вдохнули.
Женщина рухнула на колени. Сафир подошел к ней и оттолкнул подальше от Гарни, висящего на сложных растяжках.
– А я, разумеется, заранее принял противоядие и ввел его своему товарищу. – Он выдернул иглу из плеча Гарни. – На нас яд не подействует.