— Нечего ей было высматривать и вынюхивать под нашим забором!
— Тут я с тобой полностью согласна, но можно было отвадить её и полегче. Кстати, давай-ка обратно в собаку превращайся, к нам гости.
Астра встала на четвереньки и по-собачьи отряхнулась. От головы к хвосту с неё брызгами слетела личина обезьяны. Фыкрнув, чёрно-белая бордер-колли отряхнулась ещё раз и села к ногам хозяйки. Собачий слух уловил приближение целой толпы.
Галина лениво встала с кресла, потянулась и пошла к сараю с инструментами. Вооружившись вилами — это была её любимая шутка — ведьма отправилась к собственным воротам встречать односельчан.
За забором уже собиралась галдящая толпа. Постучать никто не решался. Галина сама открыла калитку, предварительно направив вилы наружу.
— Что за внеплановое собрание? — громогласно спросила ведьма.
Решимость собравшихся таяла на глазах, гвалт прекратился, все переминались с ноги на ногу, кто-то даже убежал домой. Высокий широкоплечий мужчина погладил свои седые усы и сделал шаг вперёд.
— Ну, это самое. Монстра у тебя тама, говорят. Оборотец.
Галина звонко рассмеялась, но вилы поставила ещё более устрашающе.
— Оборотень? У меня на участке? Средь бела дня?
— Так говорят, — промямлил усатый мужчина и опустил глаза.
— Даже если допустить существование оборотней, — ведьма обвела взглядом людей, — то каким образом оборотень возьмётся днём в новолуние на закрытом участке? Я их что, по-вашему, с грядки выкапываю?
Толпа редела. Усатый мужчина нервно кашлянул и снова обратился к Галине.
— Глафира Никифоровна видела волосатые руки над твоим забором и рык слышала.
— Передайте, пожалуйста, Глафире Никифоровне мои пожелания о скорейшем выздоровлении. Галлюцинации в её возрасте — штука не редкая, но опасная. Пусть психиатра в райцентре посетит и попросит антипсихотики. И под моим забором пусть пореже дежурит, тогда моя собака не будет на неё рычать.
По толпе прокатились смешки. Ответом на речь Галины стало то, что разошлись все, кроме усатого мужчины. Постояв ещё с минуту, он оглянулся, махнул рукой и тоже отправился восвояси.
Хоть и разрешилось всё мирно, настроение у ведьмы было гадким. В последние дни у неё вообще частенько случалось гадкое настроение из-за медальона, подавляющего магию. Пусть Галина и не носила его всё время, но только в нём она могла работать с проклятым гримуаром, а работать надо было много и быстро. Вот и сейчас стоило бы засесть за переписывание неизвестных ведьмам заклинаний, но с таким настроением любая работа как каторга.
Ведьме больше всего на свете хотелось превратить Астру в человека и заставить работать вместо себя, но, к несчастью, это было невозможно. Как обезьяна, фамильяр могла писать, но моторику обезьяны не сравнить с моторикой человека, а записи нужно было потом ещё и разобрать.
— Я так понимаю, планы меняются, — разрушила раздумья Галины Астра.
— Нет уж, пойдём поработаем. Только в этот раз ты даже из подвала не выйдешь, пока снова собакой не станешь.
Уже в подвале ведьма коснулась лба собаки. Собачий облик стёк с Астры, словно его смыли водой. Молодая самка шимпанзе встала с четверенек на ноги, потянулась, почесала живот и подала Галине амулет со стола. Тяжело вздохнув, женщина надела цепочку с кулоном и достала из стола чудной деревянный ящик, весь изукрашенный резьбой.
Ящик служил сейфом для магических предметов и отлично подходил для хранения проклятого гримуара. Без такой защиты Галине пришлось бы носить амулет постоянно, и неизвестно, как бы гримуар влиял на дом, участок и других людей, бывающих в у ведьмы в гостях. И обезьяний облик Астре был наколдован именно для того, что бы, в случае опасности, ловкие руки шимпанзе могли быстро засунуть гримуар в ящик, обезопасив пространство вокруг.
Фамильяр ведьмы слишком долго была собакой и очень полюбила почёсывание живота. Этим она и занималась в образе обезьяны — чесала свой живот. Галина же работала, щепетильно переписывая и одновременно шифруя ранее скрытые в гримуаре заклинания.
Когда рука уже устала писать, ведьма пометила страницу, на которой остановилась, прикрепив на скрепку кусочек цветной бумаги. Гримуар отправился в деревянный сейф. Свой защитный амулет Галина повесила на крючок над письменным столом и поморщилась, будто подавление магии причиняло ей физическую боль. Астра под тяжёлым взглядом своей хозяйки послушно встала на четвереньки и стряхнула с себя образ обезьяны.
За окном кухни уже сгущались сумерки. Галина заварила себе чай, выложила на блюдце два эклера и сладко потянулась.
— Может, на улице посидим? — спросила собака.
— А пошли! Холодновато, конечно, на улице сидеть, но ты же принесёшь мне плед?
— За эклер я тебе хоть всю кровать на улицу вытащу!
Галина улыбнулась и выложила на блюдце ещё одно пирожное. С чаем и десертом она вышла на веранду, вслед за ней чёрно-белая бордер-колли волокла мягкий плед.
Чаепитие на веранде прервал вопль бабки Глафиры. Старушка неслась от своего дома к сельмагу с кастрюлей в руках и сбивчиво кричала: