Остаток дня я просто пялюсь в ящик, жру то, что приготовил, и настойчиво динамлю входящие звонки.
Кто вообще будет брать трубку в субботу?
Хотя для меня и будние дни являются выходными.
А вечером я внезапно обнаруживаю, что в холодильнике не осталось пива. Ваще-то это большая трагедия.
В Муторае у меня всегда припасено бухло на случай, если «прижмёт», или опохмелиться.
Я быстро собираюсь и выхожу на улицу.
В этот раз уличный шум меня не напрягает так, как при первом выходе в люди.
Я решаю не спонсировать магазин по соседству и отправляюсь на поиски супермаркета подальше и побольше.
Спустя минут пять скитаний на глаза мне попадается Дикси, в который я смело заруливаю.
Пока я брожу между полок, краем глаза замечаю шайку развесёлых пацанов, увлечённых шуточной перебранкой. Они трутся рядом и выбирают, что накатить сегодня одновременно со мной.
В любой другой ситуации я бы подключился к их празднованию, но у меня не то настроение. В большей степени из-за того, что теперь у меня между ног две дырки, а не одна, как я привык.
Затарившись необходимым пойлом, я выхожу на улицу и обратно двигаю сквозь дворы. Ещё не очень темно, но солнце стремительно шкерится за горизонт. Это моё любимое время суток, когда на улице резко начинает сокращаться количество любопытных зевак и уставших рабочих.
Шаркая по асфальтированной дороге, я размышляю, что теперь делать.
Не очень-то хотелось быть девкой остаток жизни, хотя бы потому, что я стопроцентный мужик.
Ещё меньше мне хотелось мириться с мыслью, что Лера теперь занимает место в моём теле. Вряд ли такая, как она, сможет сохранить мой авторитет. И всё же, чтобы приспособиться к обстоятельствам, мне достаточно разок хорошенько надраться. Именно это я и собираюсь сделать сегодня ночью.
В пакете у меня позвякивают два пузыря водки.
Думаю, на Лерин вес за глаза хватит полбутылки. Вторую я взял на всякий случай. Мало ли, Лера меня удивит.
Хотя с двух банок пива меня уже мажет как с полбутылки вискаря. Знатно, в общем.
Неожиданно я слышу свист позади себя, и рефлекторно оборачиваюсь.
В прошлый раз после подобного я оказался в этом дурацком теле, и мне не очень хотелось снова очутиться в ещё более беспомощной оболочке, например, каком-нибудь пиздюке или дряблом старике.
Но никакой опасности позади себя я не обнаруживаю. Только кучка тех пацанов, что затаривалась со мной в одном магазине. Я задерживаю на них расплывающийся взгляд. До меня медленно доходит, понимаете?
Я радостно жду этих типов посреди дороги. Но моя улыбка угасает с каждым новым свистом, в котором я читаю нехороший подтекст.
Мы с пацанами никогда не свистели девчонкам, чтоб позвать их бухнуть с нами. Обычно мы насвистывали им вслед по другой причине.
— А чего такая красивая и одна? — говорит один из них, быстро приближаясь ко мне.
Двое других обходят меня с разных сторон, образуя полукруг. Я поздно замечаю, что рядом ни души, кроме этих троих. Только какой-то чувак в светлой толстовке сидит на лавке у детской площадки, но он далеко, даже не заметит.
Ссыклом я себя не считаю, поэтому смело заглядываю в глаза одному из подсуетившихся пацанов. Но этот вонючий дятел начинает присвистывать ещё веселее:
— Так ты с характером?
— Малышка, — гогочет другой из этой же компании.
— Слышь, — резко отвечаю я. — Давай без этого. Я наизусть знаю все ваши фразочки и знаю, чё вы хотите.
— Да что ты? — Мне не нравится интонация, с которой меня спрашивает их главный.
— Идите с миром, пока вас не отпиздили.
Они вдруг начинают ржать как не в себя. Меня это конкретно выбешивает. Я делаю шаг к длинному и сгребаю его за грудки одной рукой, а другой замахиваюсь.
Но что-то идёт вразрез привычному мне сценарию.
Они без особых усилий подсекают мои ноги пинком, и я оказываюсь поставленным на колени, полный ахуя.