— Ты уезжаешь. Я хочу, чтобы ты убрался из моего дома и из моей жизни.
От него разит бурбоном и сигарами, он поднимается с матраса и встает передо мной. Несмотря на мой рост и телосложение, у него все еще есть возраст и власть надо мной. Иногда я дерусь с ним. В других случаях я позволяю ему вымещать свою агрессию на мне. Потому что этого заслуживаю. Все это. Все до последней капли, что у него осталось.
Моя губа в гневе приподнимается:
— Я никуда не собираюсь уходить.
— Да, собираешься, Итан. Я не хочу больше слышать ни слова. Твоя бабушка ждет тебя. Как и Уитмор.
Упоминание об Уитморе заставляет меня съежиться. Я, блядь, туда не поеду:
— Мне сейчас восемнадцать. Ты не можешь заставить меня что-либо делать.
Он запрокидывает голову и смеется:
— Ох, да, могу. Твой дедушка вложил средства в твой траст. Я отвечаю за него, пока тебе не исполнится двадцать один год. Хотел бы я посмотреть, как далеко ты продвинешься, не получив от меня ни цента.
Я пожимаю плечами:
— Тогда я попрошу бабушку.
— Подумай еще раз. Она не изменит своего мнения, и я тоже.
— Тогда я найду работу, — я оказываюсь с ним лицом к лицу, так близко, что наши носы почти соприкасаются. — Мне не нужны ни ты, ни твои деньги.
— Может, и нет, но тебе нужны мои связи. Одного телефонного звонка будет достаточно, чтобы разрушить твою профессиональную карьеру. Ты этого хочешь? Потому что я могу отнять у тебя все, чего ты когда-либо хотел, в мгновение ока.
Ему не нужно говорить это вслух, но я знаю, о чем еще он думает. Точно так же, как я отнял у него все.
— Нет, — бормочу я, и это слово срывается с моих губ шепотом.
Каким бы умным я себя ни считал, он всегда на шаг впереди меня. Он более разборчив.
— Я должен поехать в Стрикленд с Уиллом. Тренер ждет, что мы начнем осенью.
Он засовывает руки в карманы и отступает назад, чтобы посмотреть мне в глаза: — Больше нет. Я позвонил в школу и отменил твой прием. Твой тренер был разочарован тем, что ты не присоединишься к Уиллу, но у тебя есть более важные поводы для беспокойства. Тебе нужна помощь, Итан. Тебе это нужно.
Мне действительно нужна помощь. Но мне неприятно признавать, что мой отец прав. В кои-то веки он спокоен, вместо обычного воинственного беспорядка, к которому я привык за последние два года. Все свои плохие качества я унаследовал от него. Мы во многом похожи, но действуем так, словно у нас нет ничего общего. Я не Эрик. Я никогда им не буду. Это все, что для него имеет значение.
Он качает головой в последний раз, разочарование и отвращение проявляются сильнее всего, когда он смотрит на коробку в моих руках:
— Ты уезжаешь. Конец обсуждения. Собери свои вещи и будь готов. Ты уедешь сразу после выпускного вечера.
Я подумываю о том, чтобы сбежать, но как далеко я смогу зайти без денег? В таком случае у моей машины кончился бы бензин прежде, чем я проехал бы даже один штат. С моими единственными настоящими друзьями по соседству я мог бы жить с Романами. Но я не хочу, чтобы они знали о моей прошлой жизни. Я держу это дерьмо взаперти, точно так же, как секреты, которые я храню в этой коробке.
После того, как мой папа выходит из комнаты, я сажусь на кровать и смотрю в окно. Спальня Мии выходит окнами на мою. Помню, как впервые увидел ее, словно это было вчера. Она пела в расческу для волос, одетая только в желтое бикини в белый горошек. Она такая невинная и чистая, с ее бледной кожей и почти белыми светлыми волосами — вот почему она моя маленькая овечка.
Теперь я должен разбить ее сердце вместе со своим. Я должен попрощаться.
2
Мия
Десять лет назад
Я труп. Или, по крайней мере, я говорю себе это, когда крадусь через заднюю дверь родительского дома. Уилл, мой старший брат, убил бы меня, если бы узнал о том, что я встречаюсь с его лучшим другом на качелях на границе наших владений. Я уже несколько месяцев тусуюсь с Итаном Уотерсом за спиной моего брата. Мы ждем до полуночи, когда в наших домах воцаряется тишина, а потом пьем газировку и едим вредную пищу, переосмысливая прожитые дни.
Мое сердце учащенно бьется, когда я знаю, что Итан ждет меня на заднем дворе. Каждое нервное окончание в моем теле оживает от запретного действия, которое я собираюсь совершить с Итаном. Мы оба знаем, что поступаем неправильно. Но не все ли нам равно? Не совсем. И не то чтобы мы когда-либо пересекали черту, несмотря на ноющее желание поцеловать Итана каждый раз, когда он оказывается в радиусе двадцати футов от меня.