Оттуда же взят другой анекдот:
«Одного офицера драгунского полка по ошибке выключили из службы за смертью. Узнав об этой ошибке, офицер стал просить шефа своего полка выдать ему свидетельство, что он жив, а не мертв. Но шеф, по силе приказа, не смел утверждать, что тот жив, а не мертв. Офицер поставлен был в ужасное положение, лишенный всех прав, имени и не смевший называть себя живым. Тогда он подал прошение на высочайшее имя, на которое последовала такая резолюция:
«Исключенному поручику за смертью из службы, просившему принять его опять в службу, потому что жив, а не умер, отказывается по той же самой причине» (с. 250).
Есть также анекдот о том, как кто-то закричал караул, и о помиловании виновного.
Юрий Тынянов взял эти анекдоты, вероятно, не из пересказов, а из первой публикации в «Русской старине». Его работа состоит не в обтекании сюжетов отдельных анекдотов, но в контаминации и в переосмысливании.
Есть историческая фраза Павла на смерть Суворова:
— Sic transit gloria mundi.
У Тынянова эту фразу Павел говорит о Киже.
Милует Павел Киже. И все поступки обессмысливаются и переосмысливаются.
Сама история Киже рассказывается подробно. Киже материализуется и отношением к нему конвоиров, и слезами его жены, и даже ребенком, который идет за пустым гробом.
История Киже приобретает свое значение, окрашивая Павла. И самое лучшее в книге — та сухость, с которой она написана.
В книгу дано только необходимое.
Повесть качественно отличается от материала, из которого она составлена. Тут нет никакой суммы.
В русской литературе исторических романов — это пример, по всей вероятности, единственный.
Для того, чтобы представить себе величину этого творческого поступка, нужно сказать еще две вещи.
Повесть первоначально была написана как сценарий.
В сценарии еще не было линии Синюхаева.
Сейчас этот сценарий снова хотят ставить, и робкие режиссеры все время хотят кого-то подставить, ком-то заполнить пустое место Киже.
Они хотят, чтобы Киже был кем-то другим. В то время когда Киже — пропущенная строфа в написанной поэме. Строфа, однако, существующая по законам поэмы".
Извините, если кого обидел.
07 октября 2015
История про то, что два раза не вставать (2015-10-21)
Написал заметку про нашего мальчи… то есть, тётеньку.
А я вот человек старой закалки: для меня вербатим — это не какие-то эксперименты с формой и новая документалистика, а дискеты.
Сперва были, конечно, пятидюймовые, их у меня сохранилась всего пара, а вот трёхдюймовых было довольно много.
Verbatim до сих пор производит дискеты по 1,44 Mb.…
В этом есть что-то от вечности.
Падут царства, реки изменят своё течение, писателей снова начнут кормить — но, ёпта, трёхдюймовые дискеты будут вечны.
Verbatim