И, чтобы два раза не вставать — автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.
Извините, если кого обидел.
08 февраля 2015
История про то, что два раза не вставать (2015-02-09)
Говоря о фильме "Восхождение Юпитер", многие утверждали, что это история Нео, которому поменяли пол.
Такое соображение, отсылающиее к переменам с одним из братьев Вачовски, разумеется, в корне неверно — и понятно (особенно тем, кто досмотрел до финала), что это история Малыша и Карлсона, только рассказанная чуть иначе.
В фильме, который похож на резаную бумагу из шредера, можно, тем не менее, легко угадать главную обрезанную сюжетную линию:
— очевидно, что в прошлом красавец-вервольф выкусил кадык именно главному негодяю. Именно поэтому негодяй ходит в золочёном ошейнике и еле говорит. Однако ж очевидно, что вервольф должен был быть влюблён в матушку-покойницу.
— следующая линия, это линия больной дочери пасечника-предателя — она уезжает в город за продуктами и выпадает из повествования, будто пьяный, вышедший покурить в тамбур, из поезда.
— точно так же вываливается оттуда омолодившаяся принцесса.
Да и шанс телескопа стать центральным персонажем упущен.
Собственно, с телескопом очень странная история — Мила-таки его покупает, прежде чем отправиться в клинику. Куда этот блуждающий телескоп делся, вовсе непонятно.
В эту же прореху на теле фильма улетели ещё и пчёлы (Я-то думал, там будет что-то насчёт пчелиной матки и прочий Чужой").
Но более всего мне непонятно, отчего чуваки, что ловили главного героя в сцене у клиники, начали ему помогать на кукурузном поле, стреляя друг в друга.
Извините, если кого обидел.
09 февраля 2015
Аэропорт (День гражданского воздушного флота. 9 февраля) (2015-02-09)
Снег кружился, вспыхивал разным цветом, отражая огни праздника.
Такси несло Раевского через праздничный город, потому что зимний праздник в России длится с середины декабря по конец января. Ещё в ноябре о нём предупреждают маленькие ёлки, выросшие в витринах магазинов. Потом на площадях вырастают ёлки большого размера, потом приходит декабрьское Рождество католиков, и его отмечают буйными пьянками в офисах и барах, а затем стучится в двери календарный Новый год.
Затем следует глухое пьяное время до православного Рождества и угрюмое похмелье Старого Нового года. Самые крепкие соотечественники догуливают до Крещения, смывая в проруби этот праздничный морок.
Раевский ненавидел задушевные разговоры «под водочку» и это липкое время, этот пропавший для дела месяц. Его партнёр, сладко улыбаясь, говорил:
— Самое прекрасное в празднике, то есть в празднике, именуемом «Новый год», — так это первый завтрак. Завтрак вообще лучшая еда дня, а уж в первый день — так особенно. Именно так! Причём отрадно то, что это знание не всем доступно. Но уж если получил его, то навсегда. И всю оставшуюся жизнь можешь смотреть на других свысока. Тайное братство завтракающих! Завтрак высокого градуса посвящения! Ах!
Раевский улыбался и кивал головой — радуйся-радуйся. Но без меня.
Каждый год он улетал прочь, вон из этого пропащего, проклятого города и возвращался лишь тогда, когда трезвели последние пьяницы.
Он не любил пальмовый рай банановых островов и Гоа, похожий на Коктебель нового времени. Это всё было не для него — Раевский уезжал на юг Европы и три недели задумчиво смотрел на море с веранды. Иногда с ним была женщина, но это, в общем, было не обязательно — риски были существенны. Он помнил, как однажды расстроился, сделав неверный выбор.
Лучше уж без него, без этого выбора — как хорошо без женщин и без фраз, без горьких слов и сладких поцелуев, без этих милых, слишком честных глаз, которые вам лгут и вас ещё ревнуют — и всё остальное, что пел по этому поводу старый эстет, которого ревновала и мучила его собственная родина, и мучила не хуже какой-нибудь женщины. Выбор человека — вот что он считал самым главным в жизни. Это было сродни выбору веры одним князем.
Такси медленно выплыло из города и встало в бесконечную пробку. Раевский не испугался — по старой привычке он выехал заранее и уже предвкушал, что всё равно будет сидеть в баре с видом на взлётно-посадочную полосу. Пробка не пугала его.
Он достал ноутбук и принялся читать сводку погоды по Средиземноморью.
Аэропорт был уже полон офисной плесени — в толпе вращались, не смешиваясь, группы тех, кто побогаче, и тех, кто заработал только на Анталию с Хургадой.