— О чём это ты? А, ну да. Он. Он изгнал кентавров, а потом исчез. Легенда говорит, что он стал последним из них и до сих пор пасётся где-то в горах.
Раевский аккуратно затушил сигарету и капнул на неё водой из-под крана.
Легенда не врёт, легенды вообще никогда не врут — ты побеждаешь дракона, а потом сам превращаешься в него.
Все желания сбываются так, что превращаются в наказания.
«Любой ценой, любой ценой» — шепчешь ты себе, и цена оказывается всегда слишком высокой. А цель… Цель оказывается…
— Ты останешься? — спросила она, наливая себе стакан минеральной воды.
Даже на расстоянии было слышно, как трещат пузырьки, потому что это была настоящая дорогая минеральная вода, не то что жалкие подделки. Звук этот неожиданно разозлил Раевского.
— Нет, милая, я бы рад, я бы рад, но, — он проглотил окончание, как неприятную на вкус таблетку, и пошёл одеваться.
И, чтобы два раза не вставать — автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.
Извините, если кого обидел.
17 марта 2014
Мартиролог (2014-03-18)
Чтобы отвлечься от прочих живых бань, я запишу здесь стихотворение моего любимого писателя Юрия Коваля, что он засунул в свой роман «Суер-Выер». Там, в том эпизоде романа, эмигранты унесли из России на подошвах сапог не страницы журнала «Вехи», а листики банных веников, и московскими банями уставили весь свой остров. Стихотворение у Коваля вышло, может быть, несколько наивное и беззащитное, но уж куда тут деваться.
Это, на самом деле, не просто стихотворение, а мартиролог. Пойдём, собственно, по ссылкам — и увидим.
Сандуновские бани
Селезнёвские бани
Астраханские бани
Ржевские бани
Лефортовские бани
Покровские бани
Воронцовские бани
Вятские бани
Очаковские бани
Измайловские бани
Усачёвские бани
Калитниковские бани
Коптевские бани
Бани Соколиной горы
Оружейные бани
Семёновские бани