Извините, если кого обидел.
19 июня 2014
История про то, что два раза не вставать (2014-06-20)
Извините, если кого обидел.
20 июня 2014
История про то, что два раза не вставать (2014-06-20)
Извините, если кого обидел.
20 июня 2014
История про то, что два раза не вставать (2014-06-21)
Извините, если кого обидел.
21 июня 2014
Год без электричества (День медицинского работника. Третье воскресенье июня) (2014-06-21)
Судья наклонился к бумагам, раздвинул их в руках веером, как карты.
Ожидание было вязким, болотистым, серым — Назонов почувствовал этот цвет и эту вязкость. Ужаса не было — он знал, что этим кончится, и главное, чтобы кончилось скорее.
Сейчас всё и кончится.
Судья встал и забормотал, перечисляя назоновские проступки перед Городом.
— Именем Города и во исполнение Закона об электричестве…
Назонов наблюдал за ртом судьи, будто за самостоятельным существом, живущим без человека, чеширским способом шевелящимся в пространстве.
— Год без электричества…
Судья допустил в приговоре разговорную формулировку, но никто не обратил на это внимания.
Всё оказалось гораздо хуже, чем ожидал Назонов. Ему обещали два месяца максимум. А год — это хуже всего, это высшая мера.
Те, кто получал полгода, часто вешались. Особенно, если они получали срок осенью — полученные весной полгода можно было перетерпеть, прожить изгоем в углах и дырах огромного Третьего Рима, но зимой это было почти невозможно. Осужденного гнали вон сами горожане — оттого что всюду, где он ни появлялся, гасло электричество. Осуждённый не мог пользоваться общественным электричеством — ни бесплатным, ни купленным, ни транспортом, ни теплом, ни связью. И покинуть место жительства было тоже невозможно — страна разделена на зоны согласно тому же Закону в той его части, что говорила о регистрации энергопотребителей.
На следующий день после приговора осуждённый превращался в городскую крысу, только живучесть его была куда меньше. Крысы могли спрятаться от холода под землёй, в коллекторах и тоннелях, а человека гнали оттуда миллионы крохотных датчиков, его обкладывали как глупого пушного зверя.
«С полуночи я практически перестану существовать, подумал Назонов тоскливо, отчего же меня сдали, отчего? Всем было заплачено, всё было оговорено…».
Адвокат пошёл мимо него, но вдруг остановился и развёл руками.
— Прости. На тебя повесили ещё и авторское право.