Уже через несколько минут Фэйт нарушила обещание.
– Я знаю, почему ты не хочешь идти в Портал-Хаус, – сказала она.
– Мы же просто гуляем, – напомнил ей Вундер.
– Я соврала, – сказала Фэйт. – Помнишь первое собрание Общества Любителей Необъяснимых и Невиданных Явлений?
Вундер вздохнул.
– Ну конечно, помню.
С тех пор прошло всего четыре недели, хотя и казалось, что намного-намного больше.
– Помнишь, что ты сказал в конце? – Она натянула на лицо широченную улыбку и сунула руки в карманы своего пастельного зелёно-голубого платья-свитера. – «Для меня каждый час дня и ночи есть чудо![12]»
– Я цитировал Уолта Уитмена[13], – объяснил Вундер. – И я так не улыбаюсь.
– Ну, теперь не улыбаешься, – согласилась Фэйт. – Но я очень точно изобразила, как ты улыбался раньше… – Она вынула руки из карманов. – Как будто искренне.
– Тогда это было искренне, – сказал ей Вундер. – Но тогда я не знал того, что знаю сейчас.
Фэйт упёрла в него свой немигающий взор.
– Тогда ты не делал этого искренне, – сказала она. – Ты только думал, что делал это искренне, потому что до этого с тобой не случалось ничего плохого. А теперь что-то плохое случилось.
Вундер не сразу ответил ей, так как они проходили мимо городской ратуши. Он не увидел полицейских поблизости, но всё равно переживал.
– Со мной случались плохие вещи, – сказал он, как только они отошли на безопасное расстояние.
– Например? – спросила Фэйт.
– Моя бабушка умерла.
– Это действительно грустно, – сказала Фэйт. – Ты хорошо её знал?
– Нет, – признался Вундер. – Она умерла ещё до моего рождения. – Он немного поразмыслил, сунув руки в карманы. – Я сломал руку, когда мне было пять. Так я и познакомился с Томазом. В травмпункте. Он тоже сломал руку. Тогда я посчитал, что это чудо, – это было записано в Чудесах, Чудесное происшествие № 97.
– Было больно, наверное, – сказала Фэйт. – Но готова поспорить, тебя держала за руку мама, а потом тебе купили мороженое или ещё что-нибудь. Готова поспорить, до сих пор с тобой никогда не происходило ничего по-настоящему плохого. Поэтому раньше ты и верил в чудеса, а теперь нет.
Вундер нахмурился, глядя на неё.
– Ну, тогда, наверное, с тобой тоже никогда не происходило ничего плохого, раз ты веришь во всё это.
– О нет, происходило, – сказала Фэйт. – Разве ты не помнишь, что умер мой дедушка? – Она взмахнула рукой в воздухе. – А когда я была маленькая, от нас ушёл папа. И моя мама считает меня чудачкой. Как и моя сестра Грейс.
По мнению Вундера, Фэйт действительно была чудачкой. Но он знал, что многие наверняка считали странным его самого. Чудология была не совсем типичным увлечением для ребёнка.
Но родители не считали Вундера странным. Они купили ему Чудеса. Читали каждую запись, просматривали вместе с ним старые газеты, покупали ему книги, показывали ему местные чудесные достопримечательности. Раньше он был уверен в том, что родители его любят.
Теперь же всё изменилось. Если смерть сестры была худшим, что когда-либо с ним случалось, то скорбь родителей была на втором месте. Он больше ни в чём не был уверен.
– Тогда почему ты веришь во всё это? – спросил он Фэйт. – В ведьм, оборотней и зомби?
Девочка остановилась, чтобы заколоть чёлку. Вундер подождал её, хотя и пожалел об этом, когда она закончила и подошла очень близко к нему.
– Потому что я знаю достаточно, чтобы понимать, что не знаю всего, – сказала Фэйт, неотрывно глядя ему в глаза. – Я знаю, что тебе нравилось верить в радостные и искрящиеся чудеса, Вунди, нравилось думать, что ничего плохого не случается, что жизнь всегда идеальна. Но иногда плохие вещи всё же случаются. Люди ранят твои чувства и разочаровывают тебя. Люди умирают, – она на мгновение умолкла. Вундер думал, что она натянет капюшон на голову, но Фэйт глубоко вздохнула и продолжила: – Но иногда самые светлые чудеса происходят в самые тёмные времена. – Она кивнула, словно в подтверждение своих слов. – Именно так. Но ты должен искать их. Нельзя бояться темноты.
Затем она сняла заколку с чёлки и снова зашагала вперёд.
[12] Стих. У. Уитмена «Чудеса» (пер. И. Кашкина).
[13] Уолт Уитмен – американский поэт и публицист.