В этом году Милтон получил ровно ноль замечательных новостей и был на 99,99 процента уверен: что бы ни находилось внутри конверта, оно не изменит этого факта.
Но даже несмотря на то, что он старался держаться как можно дальше от письма, и даже несмотря на то, что он немигающим взором в упор глядел на крошечный экран, и только на экран, в маминых руках, родители не поняли намёка.
– Возьми письмо, – настаивал папа. – Оно для тебя. И оно с Одинокого острова.
Милтон охнул, прижав руки к груди. Он знал, что Одинокий остров – это малюсенький, крохотусенький, супер-пупер уединённый островок в самом центре Атлантики, прямо как и Остров Дебрей. Его дядя был натуралистом. Он жил там и проводил исследования, прямо как Морской Ястреб (только совсем не такой крепкий и лихой… и ещё он не терпел кораблекрушение). Милтон виделся с дядей Эваном всего раз, когда ему было пять лет, и ни разу не был на Одиноком острове, но когда-то это было его самое любимое место на всём белом свете.
– В таком случае, – сказал он, – я, наверное, посмотрю.
Глава 3
Письмо с Одинокого острова
В обклеенном марками, слегка позеленевшем конверте оказался лист бумаги – чуть более чистый, вырванный из блокнота, с несколькими нацарапанными ручкой строчками. Милтон поправил очки и прочёл:
Дорогой Милтон,
Я жду не дождусь твоего приезда. Сюда довольно сложно добраться, поэтому я забронировал тебе билеты на самолёты. Маршрут прилагается.
Буду ждать тебя на посадочной полосе. Увидимся 8 июня.
Дядя Эван
P. S. Скажи папе, что на поверхность скоро выйдут Безумно Симфоничные Цикады, и это может быть его последним шансом услышать их.
К письму был приложен листок с указанными на нём номерами и временем рейсов, и, наконец, в самом низу были написаны такие слова:
МЕСТО ПРИБЫТИЯ: Одинокий остров.
– Может ли быть, что это то, о чём я думаю? – спросил Милтон. На лицах его родителей застыли одинаковые широкие натянутые улыбки. Так улыбаются, когда пытаются убедить кого-то в том, что новости в письме замечательные.
– Ты проведёшь лето на Одиноком острове! – прокричал папа Милтона таким весёлым тоном, какого Милтон не слышал у него целый год. – Погостишь у дяди Эвана.
– Это всё равно что побывать на настоящем Острове Дебрей, – сказала мама Милтона.
Милтон переводил взгляд с одного родителя на другого, раскрыв рот и вытаращив глаза.
– Что ж, это… это очень… ей-богу. Вы серьёзно?!
– Ты мечтал побывать там с тех пор, как дядя Эван гостил у нас, – ответил папа. – Помнишь?
Разумеется, Милтон помнил. Когда дядя Эван гостил у них семь лет назад, он водил Милтона с родителями в походы на один или даже несколько дней – наблюдать за птицами. Там, жаря зефирки на костре, он рассказывал им о своей жизни на практически необитаемом Одиноком острове, о знаменитой исследовательнице с острова – докторе Аде Парадис – и о невиданных существах, прячущихся глубоко в джунглях, которые только того и ждут, чтобы их нашли: о слоне, живущем под землёй, дереве, стреляющем отравленными стрелами, и птице со звёздами в хвостовых перьях.
После его приезда у Милтона началась Стадия Любителя Природы. Родители купили ему снаряжение, как у путешественника, и неоново-зелёный бинокль с наклейками в виде чаек по бокам. И Милтон проводил многие часы после школы на заднем дворе их дома, внося в каталог виды трав, следя за муравьями и наблюдая за голубями и воронами. По воскресеньям родители брали его – иногда вместе с Девом – в местные парки, и этих экспедиций Милтон ждал всю неделю. Он был уверен, что и родители ждали их всю неделю.
Да, если бы он получил это письмо год назад, когда ещё учился в пятом классе, Милтон заплакал бы от счастья. Но это было до того, как всё стало идти наперекосяк. Родители уже много месяцев не брали его в экспедиции, а он и не просил. Со Стадией Любителя Природы было покончено.
– Я хотел поехать туда раньше, – сказал Милтон. – Не уверен, что мне всё ещё этого хочется.
– Такая возможность выпадает лишь раз в жизни, – ответила ему мама. Она всё ещё улыбалась, но Милтон заметил, что в её голос прокралось нетерпение, которое только усилилось за последний год. – И нам с твоим папой, нам нужно… нам нужно время, чтобы во всём разобраться.
– В смысле… чтобы снова сойтись? – спросил Милтон, хоть и знал ответ на этот вопрос.
Папа Милтона покачал головой. Мама Милтона перестала улыбаться.
– Нет, Милтон, – мягко проговорила она. – Я имею в виду совершенно противоположное.
Теперь-то Милтон всё понял.
Противоположное. В том смысле, чтобы папа вывез свои последние вещи. В том смысле, чтобы утвердить план опеки над ним. В том смысле, чтобы развестись, совсем. Окончательно и бесповоротно. Конец.