«Сейчас-то не выдержит, поест!» — подумал я и стал глядеть в щёлку. Но Шиверка отвернулась, положила голову на лапы и сделала вид, что заснула.
Я вернулся и засунул ей в рот сваренную голову белки. Но она выплюнула.
Я настаивал на своём.
«Ну что ж, — сказала она, — если хочешь, чтоб голова была в моей пасти, пусть так будет. И вообще я хочу погулять». Голову белки она осторожно держала в зубах.
Я выпустил её на холод. А ведь раньше она любила посидеть в зимовье и послушать наши разговоры.
«Ладно, хоть это съест», — подумал я.
Утром я нашёл нетронутую голову. По следам я понял, что бездельник Трезорка подходил к ней, но Шиверка отогнала его. И ещё я определил по следам, что она не побиралась по чужим лоханям.
Работала же она по-прежнему старательно и загнала трёх соболей…
Вечером, глядя на свою лохань, она сказала:
«Нет, спасибо. Я не голодна. Я лучше так полежу. На снегу».
Я был в отчаянии. Лучшая собака могла умереть с голоду!
— Акимыч, — сказал я, — ты старый охотник и много знаешь. Скажи, что делать?
Акимыч долго курил, косил глазами на огонёк трубки, ждал.
— Сам думай, — наконец выговорил он, — ты молодой. Тебе надо знать жизнь. А как узнать? Думай своей головой, не чужой.
— А ты знаешь, что делать?
— Я всё знаю, — сказал старик.
«Пока я додумаюсь, собака умрёт с голоду!» — подумал я, но вслух не сказал ничего.
— Не умрёт, — успокоил меня старик: он знал, о чём я думаю.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Ночью я не спал. Ворочался, курил. Всё думал. Только к утру задремал.
И приснилось мне, что Шиверка умерла. И мы несли её гроб, и за нами печально шли бездельники Трезорка и Ульф. Но тут же меня стало трясти, как током. Я открыл глаза — рядом стоял Акимыч и тряс меня за плечо. За стеной тонко завывал ветер.
— Вставай, долго спишь, — сказал Акимыч.
— Шиверка жива? — спросил я, протирая глаза.
— Она умрёт на работе. У конуры не умрёт.
И тут я догадался, что делать. У меня даже руки затряслись от нетерпения. Но я молчал.
После завтрака я вырубил палку, к ней приделал ремённую петлю и привязал Шиверку к дереву возле зимовья. Если б я её привязал без палки, она бы перегрызла ремень и убежала.
«Хочешь бить? — спросила она. — Пожалуйста!»
— Нет, зачем же зря бить, — сказал я.