При желании можно было прикинуть динамику жидкости в ржавой трубе, но всё случилось быстрее — Ляпунов услышал хлопок, а за ним не крик, а странный вой, будто открыли вьюшку на печной трубе и страх вместе с ужасом улетучиваются через дымоход.
— Трындец, — сказал Ляпунов. — «Трын-дец», повторил он, катая на языке это слово.
Он снова всунул лом в вентиль и завернул колесо в прежнее положение.
Перед тем, как отпереть дверь, он вздохнул — надо было бы перекреститься, но он всё ещё оставался атеистом.
Открывшаяся картина удивила его. В длинном коридоре было абсолютно сухо. Только кое-где валялись обрывки красной материи. Разорванная труба висела над головой, раскрыв лепестки тюльпаном.
Вздувшиеся, треснувшие корпуса насосов стояли криво.
Но рекуператора не было — он просто растворился.
Ляпунов недоуменно огляделся и, споткнувшись, засеменил к выходу.
Чуть дальше было холоднее, но ни одного новогоднего упыря всё равно не нашлось, лишь рваные синие и красные шубы лежали повсюду.
Ляпунов, не выбирая дороги, поднялся по лестнице, прошёл коридором, снова поднялся, спустился и вдруг, открыв дверь, выскочил в подземный переход. Рядом шумел народ, хлопали двери метро, визжала бездомная собака, с которой играл нищий.
Он начал медленно подниматься на волю. «Почему он исчез, интересно, почему? Это не физично, это могло быть, только если предел…» — но тут он оборвал себя. Это можно было додумать и дома. Это можно было додумывать ещё несколько тягучих и пустых, отпущенных ему кем-то лет. Это бонус, приз, подарок — чистая физика низких температур.
Но тут он остановился.
Прямо перед ним, на площади стояли Дед Мороз со Снегурочкой. На мгновение Ляпунов замер: Дед Мороз держал в руках косу. Это была Смерть, а не Дед Мороз. Но тут ветер вдруг утих, и Ляпунову стало понятно, что это всего лишь серебристая кисея на самодельном посохе — вот она опала, и мир вернул себе прежний смысл.
Ляпунова окружал ночной слякотный город. Автомобиль обдал его веером тёмных брызг, толкнула женщина с ворохом праздничных коробок. Что-то беззвучно крикнул продавец жареных кур, широко открывая гнилой рот. Ветер дышал сыростью и бензином. Погода менялась.
Потеплело.
http://vladimirberezin.binoniq.net/31dekabrya
И, чтобы два раза не вставать — автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.
Извините, если кого обидел.
23 декабря 2021
Мой любимый жанр: «сочинение по картинке» (2021-12-25)
Конечно, сейчас этот советский плакат вызывает неумное зубоскальство. Но человек рассудительный, разглядывая этот рисунок без пошлого желания пошутить, может извлечь из его деталей много полезного.
К сожалению, художник не указывается, как и год выхода плаката (плакат датируется просто «1960-е»).
Университет дружбы народов был основан 5 февраля 1960 года решением Правительства СССР, а через год, 22 февраля 1961 года ему присвоили имя Патриса Лумумбы. Лумумба был леворадикалом из Конго, но, что ещё интереснее — по этом был поэт:
Лумумбу убили 17 января 1961 года — в 35 лет. Обстоятельства смерти его и двух его товарищей запутаны — один из силовиков, в этом участвовавший, объявил в 1992 году, что «расскажет всю правду», но за несколько часов до пресс-конференции внезапно умер. Но это всё к слову.
В 1992 году к аббревиатуре добавилась спереди буковка «Р» — и так он существует и поныне. Между тем, на стене сущий пир «все гости в гости», но что важно, отражающий политические расклады 1960 года (Датировка «1960-е» не хороша в принципе: в конце шестидесятых никакой демонстрации китайских флагов (да и китайских студентов) в УДН быть не могло.
А тут мы наблюдаем картину мира, в котором треть (а, может, почти половина закрашена розовым и красным. Китай с нами. Весь мир приглядывается к социализму, на Байконуре заливают топливо в баки гагаринского корабля.
И вот поглядим, как там (что символизирует большая золотая звезда и четыре маленьких на синем фоне я не знаю):
Первый ряд снизу: Монголия.
Второй: КНР.