Когда Володя разлепил глаза, тонкая пыль висела в комнате и окружающее плыло перед глазами в совершенной тишине. Таня лежала рядом, смотря в потолок и улыбаясь — точь-в-точь как девушки на рекламных плакатах. Только у Тани на лице застыла улыбка, а куртка набухла кровью.
Таня ушла куда-то, и лежащее рядом тело уже не было ею. Настоящая Таня ушла, ушла и унесла с собой всю нежность.
Запищал коммуникатор. Это Дун торопился сказать, что Сеть под контролем и теперь можно уходить. Но как раз в этот момент Володя понял, что можно не торопиться. Коммуникатор попискивал, сообщая о том, что революция живёт, и город охвачен огнём. Они взяли электронную власть в свои руки, а значит, через несколько дней им подчинится и любая другая.
Торфяная жижа поднялась, и болота неотвратимо наступают на бездушный старый мир. Володя представлял, как тысячи таких же, как он, ловят сейчас в прицел полицейский спецназ. И каждый выстрел приближает тот час, когда нежность затопит землю.
— Уходи, Дун, уходите все. Мы сделали своё дело. Всё как тогда, сто лет назад. Мы взяли коммуникации и терминалы, и теперь революцию не остановить.
Володя раздвинул сошки стрелкового комплекса и посмотрел через прицел на наступавших. Те залегли за припаркованным автомобилем. Запустив баллистическую программу, он открыл огонь. Сначала он убил офицера, а потом зажёг броневик. Зелёный крест аптеки давно разлетелся вдребезги.
Теперь и фонарь, освещавший внутренность комнаты, брызнул осколками.
Его накрыла темнота, но было поздно. Полицейский снайпер попал ему в бок, стало нестерпимо холодно. Очень хотелось, чтобы кто-то приласкал, погладил по голове, прощаясь, как давным-давно прощался с ним отец, стыдившийся своих чувств.
Но это можно было перетерпеть, ведь революция продолжалась.
Она и была — вместо всего несбывшегося — высшая точка нежности.
И, чтобы два раза не вставать — автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.
Извините, если кого обидел.
07 ноября 2021
История про то, что два раза не вставать (2021-11-10)
В "Фаланстер" привезли книгу.
Это сборник эссе по фантастику (потому что было бы нечестно в книгу, которая выходит в серии фантастической критики, помещать тексты про политику, историю нефантастической литературы, а также Карлсона… хотя некоторые пролезли, да). Зато там есть всё то, что от нас скрывали о Незнайке и Чипполино, драмы Полудня и Сумерек, опись Конвентов, на которые фантасты в былые времена съезжались, как на Лысые горы разной юрисдикции.
Название её происходило сначала из древнего анекдота: «Собака смотрит на баобаб и говорит: “Это неописуемо!”» Так что я сперва назвать это «Неописуемое», но я, разумеется, зассал и придумал название «Необычайное», потому что братья Стругацкие определяли фантастику (это знаменитое определение), как «описание необычайного».
При этом, начав вполне с популярных статей, а так же статей вполне научных, в конце распоясался и навалил там, как вязанку дров с мороза, ворох конкурсных рецензий, которые вообще нигде не могут быть напечатаны. Пришлось забивать некоторые слова метками <нрзб>, так что последние пятьдесят страниц выглядят как рассказ Михаила Жванецкого «Баржа»:
А младший ему: «Я, в общем, на вас! <нрзб>
На вашу баржу! <нрзб>
На ваш канал! <нрзб>
На всю вашу степь с её окрестностями!..
Ты ж смотри, какая-то плывет <нрзб> вещь!»
Глядят все…<нрзб> аж…<нрзб>
Если б не тот пацан, все б <нрзб>
Я — начальнику: «Что ты орёшь? Ты молись!
Ты этого пацана, ты должен поцеловать в <нрзб>
Это ж был бы полный! <нрзб>
Ты б свою Дуську! <нрзб>»