- Не могу представить, - сказал я.
- Что за кучка слабаков, - сказала Пегги Пэн.
- Я терпеть не могу этого Ника, - сказал Джимми. - Он такое говно.
- Придержи язык, - сказала ему Донна.
Мы рассмеялись, все четверо.
Затем Донна сказала: - Идемте, банда, и бегом поднялась по ступенькам крыльца. Мы поспешили за ней.
И я всегда буду помнить, как взбежал по лестнице, ступил на темное крыльцо и подошел к двери. Когда это только происходило, я уже знал, что никогда этого не забуду. Это был один из тех моментов, когда думаешь: Лучше этого ничего не бывает.
Я был там, в ветреной, чудесной октябрьской ночи, с милой и пылкой малышкой Пегги Пэн, с моим лучшим приятелем Джимми и с Донной. Я был влюблен в Донну. Я влюблен в нее по сей день и буду любить ее до конца своих дней.
В ту ночь ей было шестнадцать, она была красивой, дерзкой, невинной, полной веселья и мести. Она сурово наказала Ника и доставила много неприятностей Элис и Олив. Теперь она собиралась позвонить в дверь самого жуткого дома, который я когда-либо видел. Мне хотелось убежать, крича. Я хотел кричать от радости. Мне хотелось обнять Донну и никогда не отпускать ее. И еще мне захотелось плакать.
Плакать, потому что все это было так страшно, великолепно и прекрасно, и потому что я знал, что это не продлится долго.
Все самые лучшие моменты в жизни именно такие. Они причиняют боль, потому что знаешь, что они останутся позади.
Но, наверное, отчасти это и делает их особенными.
- Была не была, - прошептала Донна.
Она подняла руку, чтобы постучать в дверь, но Джимми схватил ее за запястье. - Эта история про Бу и кошек, - прошептал он. - Ты все выдумала, да?
- А ты как думаешь?
- Ладно. - Он отпустил ее руку.
Она постучала в дверь.
Ничего.
Я обернулся на полпути. За кустами и деревьями переднего двора Ник и две девочки наблюдали за нами с тротуара.
Донна постучала еще раз. Затем она прошептала: - Я действительно думаю, что здесь больше никто не живет.
- Надеюсь, что нет, - прошептал я.
Донна протянула руку и потянула дверь. Она распахнулась в нашу сторону, петли заскрипели.
- Что ты делаешь? – выпалил Джимми.
- Ничего, - сказала Донна. - Она попробовала главную дверь. - Черт, - пробормотала она.
- Что? - спросил я.
- Заперто.
О, - подумал я. Очень жаль.
В деревянной двери было небольшое окошко примерно на уровне лица. Донна прислонилась к двери, сложила ладони козырьком над глазами и заглянула внутрь.
Всматривалась и всматривалась, не говоря ни слова.
- Ты там что-нибудь видишь? - спросил Джимми.