– Эта ваша неосмотрительность! - скривила губы Августина. Я окончательно потеряла терпенье и холодно процедила:
– Знаешь, вряд ли мне нужны комментарии о нашей политике. Мой прайд процветает, мы не оторваны от жизни, и у нас нет ваших проблем.
– Да что ты знаешь о политике, девчонка?
Ой, зря она это сказала! Я, может, и снесла бы эту обиду, пропустила мимо ушей, но Ашана среагировала быстрее. Мои глаза полыхнули серебром и голос стал рычаще глубоким, покоряющим:
– Женщина! Мы пришли в этот мир задолго до твоего рождения. Наша сила есть искра божественного. Я - патра, и от меня, по воле Баст, пошел род кошачьих, род леопардов. И буде таково в жизни и в смерти.
С каждым словом голова Августины клонилась все ниже и ниже, принимая позу покорности. И, когда я замолчала, она не без труда выдавила:
– Простите, миледи. Я неверно оценила вас и вашу роль. Ваше могущество… потрясает.
Я вздохнула, впитывая назад выпущенную силу, и только тут заметила, что все сидят, уставившись на меня, с упавшими челюстями. Даже Андре как-то подозрительно косится. Так что я невольно передернула плечами и поинтересовалась:
– Что?
– Я еще никогда не видела тебя столь величественной, - ответила Инга. - Если бы мы не сидели вот так, за столом, не думаю, что я могла бы удержаться и не пасть ниц.
– В самом деле? Я была такой грозной?
– О да, свет очей моих! - усмехнулся Андре. - Разгневанное божество выглядит не намного грознее!
– Ну, что я могу сказать, призраки прошлого иногда выходят наружу. Когда меня начинают выводить.
Я зыркнула на притихших единорогов, и этого оказалось достаточно, чтобы Вио опустила голову и пробормотала:
– Прошу, прости нас.
Промелькнула мысль: как часто ей приходилось проявлять инициативу и извиняться за Августину. Чуть раньше я бы поставила на "всегда", но выяснилось, что женщина и сама может извиняться.
– Да ладно, - усмехнулась я. - Рано или поздно это все равно случилось бы. Да, у меня кошачья натура, но это вовсе не значит, что я всегда мягкая и пушистая. Совсем не значит.
– Но как ты можешь быть доминантом для другого вида? - спросила Августина.
– Легко, - улыбнулась я, а Инга пояснила:
– Доминант есть доминант. Это качество личности, внутренняя сила, и неважно, что за зверь кроется внутри. Я видела огромных амбалов, склоняющихся перед хрупкой девушкой, так как она доминантнее их. Одной грубой физической силы недостаточно.
– Хочешь сказать, что Лео, если захочет, может подмять под себя нашего гуна, то есть вожака?
– Я не знаю его, но не стала бы исключать такой возможности, - уклончиво ответила тигрица.
Все снова покосились на меня, но на моем лице можно было прочесть лишь одно: "А оно мне надо?". И все-таки, не выдержав их взглядов, я сказала:
– Если кто-то думает, что я побегу устраивать мировую революцию среди оборотней, то глубоко ошибается. Один уже на броневичке докатался - семьдесят лет расхлебывали.
– В самом деле? - похоже, Августина мне не верила.
– Да. Если бы не обстоятельства, я бы так и осталась далека от дел стаи и прайда. Была бы оборотнем-одиночкой и все.
– И мы бы очень многое потеряли, - добавила Инга.
– Лео вовсе не упивается властью, - улыбнулся Андре. - Иной раз приходится даже убеждать воспользоваться ею.
– Что-то пару минут назад я этого не заметила, - губы Августины дернулись в усмешке.
– В конце концов, приходится учиться работать с тем, что есть. И если я какой-то из своих возможностей не пользуюсь, то уж точно не потому, что не умею.