Та история была не самым приятным моментом в наших жизнях. Эта ведьма, заручившись поддержкой демона, пролезла в Высший круг магов и пыталась охмурить, привязать к себе Андре. Не гнушаясь при этом использовать магию. И ей почти удалось осуществить свой план. Но я вмешалась. И, что немаловажно, Танат, он же Смерть, тоже. Так что ведьма теперь исполняет обязанности хладного трупа, а демон грызет локти в преисподней, или где ему там положено находиться. Все кончилось хорошо, правда мы с Андре едва с жизнями не распрощались.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что мы оба вздрогнули при упоминании о том случае. Андре перекосило сильнее, так как он до сих пор не может себе простить, что чуть меня не убил. Наконец, глубоко вздохнув, он проговорил:
– Да, ты права. Меня тянуло, и ощутимо. Тебя тянет так же сильно?
– Нет, не совсем, – призналась я. – Все дело в том, что леопарды, тигры или гепарды – они не стайные животные. Их группы – это пары или мать с детенышами. Поэтому тяга не так сильна. Но все же есть. Нам нужно общество себе подобных. Так нам уютно, спокойно. Мы такие, какие есть, когда в прайде.
– А как же львы?
– С ними сложнее, им привычно жить в прайде. Поэтому Шату сложнее, чем нам. Но он практически ишта, он справиться. Да и мы рядом.
– Прости. Похоже, я многого не понимал.
– Ну, у тебя еще будет время наверстать, – многообещающе проговорила я. Чуть подумала, и все-таки задала вопрос, который давно вертелся на языке, – А ты не пытался отыскать себе подобных?
– Пытался, давно, – нехотя проговорил Андре. – Но у меня не вышло. Нет, я не говорю, что я – последний из рода, что таких больше нет. Но еще когда я родился, нас было сравнительно немного, к тому же инквизиция внесла свою лепту. Все это вынудило таких, как я, но не обладающих магией, затаиться.
У меня невольно сжалось сердце. Каким же, должно быть, одиноким он себя чувствовал. Возможно и продолжает чувствовать. Я обняла его, плотно прижавшись. Поцеловав в уголок губ, я спросила:
– А ты никогда не спрашивал об этом Таната?
– О чем? – похоже, он отвлекся на поцелуй.
– О том, остались ли такие, как ты. Ему-то это должно быть известно, как никому!
Андре издал какой-то странный звук, и глухо проговорил:
– Как ни странно, но такое мне никогда не приходило в голову. Спрашивать у Смерти о живых… Да и, наверное, я просто боялся услышать ответ. И не были мы в настолько дружеских отношениях.
–Но сейчас же все иначе…
– Да, благодаря тебе.
– Так почему бы тебе не спросить его, вы же часто видитесь. Или, хочешь, я спрошу?
– Ты даже не представляешь, как это заманчиво! – одними губами улыбнулся Андре.
– Но я слышу какое-то "но"…
– Оно действительно есть, – вздохнул маг. – Дело в том, что, даже если я их отыщу, не факт, что они меня примут.
– Почему? – искренне удивилась я.
– Я маг, верховный маг. А мой народ всегда сильно недолюбливал магов.
– За что же?
– Есть за что, – глухо ответил Андре, пытаясь смотреть не на меня, а куда-то в сторону. – На протяжении долгих столетий маги охотились на единорогов или вынуждали охотиться других. В своих заклинаниях, зельях, волшбе, маги часто использовали кровь единорогов, волосы, но чаще всего рог. Я уже рассказывал, что против нашего рога бессильно колдовство, им можно убить любую нежить. Универсальное оружие. И из-за этого оружия полегло очень много моих соплеменников, поэтому нас так мало.
Люди – разрушители по природе, в большинстве своем. Им плевать, что мы разумны, для них мы лишь рогатые лошади. До сих пор практически никто и не знает, что рог можно добыть не убивая его носителя. Если срезать не больше половины рога, то через некоторое время – года три-четыре, он отрастет вновь. Но никому это просто не приходило в голову.
Поэтому между единорогами и магами давняя вражда. И, когда мой народ узнает, кто я, то наверняка сочтут предателем.
Он говорил, а я слышала в его словах давнюю боль. Чтобы хоть как-то утешить, я обняла его, потерлась щекой о его щеку и сказала:
– Все равно ты не будешь знать наверняка, пока не встретишься с ними. В конце концов, лучше сделать и жалеть, чем жалеть, что не сделал.
– Да, наверное, ты права, – он прижал меня теснее, зарываясь лицом в мои волосы.