– По-моему, ее что-то тревожит, - сказала мама, глядя ей вслед.
Я ничего не сказала, но была с ней согласна. Что же так расстроило Ами? Неужели… Скорее всего так и есть…
– Мам, я пойду к ней.
– Иди, конечно. Не знаю, почему, но по-моему, твоя подруга нуждается в утешении.
Утешение… да, наверное, оно… Подумалось мне. А мама коснулась моего плеча и сказала:
– Ты действительно беспокоишься о ней, как о сестре…
– Скорее как о ребенке, - ответила я, выходя из кухни, но все же услышала:
– Когда придет время, ты станешь замечательной матерью.
Кто о чем! Но я уже взлетала по лестнице. Остановившись возле двери, я постучала, спросив:
– Ами, могу я войти?
Лишь через некоторое время я услышала "да, наверное".
Я вошла, тщательно затворив за собой дверь, и еще для надежности приперев ее стулом. Все-таки когда в двери нет замка или банальной щеколды - это большое упущение.
Моя подопечная сидела на кровати, забравшись на нее с ногами, и вид у Ами был грустный-грустный. Я была готова спорить, что в ее глазах стояли слезы.
– Что с тобой, солнышко? - спросила я, присаживаясь рядом.
– Нет-нет, ничего. Со мной все хорошо.
– Но я же вижу, что это не так, - я уж не стала напоминать, что прекрасно чувствую ложь. - Что тебя так расстроило? Может, я сделала что-то не так?
– Конечно нет! Просто… - Ами виновато опустила голову. - Просто… я вдруг почувствовала себя… одинокой.
И я поняла, как виновата перед ней. Я хотела показать Ами нормальную семью, тепло простых человеческих отношений. Но я не учла, что ей может быть очень тяжело погрузиться во все это, осознать, чего она была лишена, и каждый день видеть напоминание этого. Какая же я дура! Самонадеянная идиотка! А еще называю себя патрой! Не могу толком позаботиться даже об одной урре.
Обняв Ами, я сказала:
– Прости меня. Прости, моя дорогая.
– Простить? Но за что? - Ами встрепенулась в кольце моих рук, на ее лице отразилось полное недоумение.
– Не нужно было мне привозить тебя сюда. Этим я лишь причинила тебе боль.
– Вовсе нет! - тотчас отозвалась Ами. - Мне приятно хотя бы издали понаблюдать за нормальной жизнью.
– Но это заставляет чувствовать тебя одинокой.
– Нет, не совсем это.
– А что же тогда? Что делает тебя несчастной?
Ами обняла меня за талию, и, спрятав лицо где-то на груди, даже ниже, поговорила:
– Я вижу как ты близка своим родителям, сестре, и как они близки тебе. И я также прекрасно понимаю, что между нами такой близости не будет никогда. Я никто, приемыш без роду и племени. Я одна.
– Ты не одна. Я не раз говорила, что и прайд, и стая никогда не оставят тебя. Равно как и я всегда буду заботиться о тебе.
– Это так. Но ты заботишься обо мне потому, что считаешь себя обязанной делать это. Нас не связывают какие бы то ни было чувства. Ты просто жалеешь меня. - Я слушала ее молча. Да и что скажешь, ведь практически все так и есть.- Я пыталась хоть что-то изменить. Я готова отдать тебе всю себя, но тебе от меня ничего не нужно. Совсем ничего.