— Да.
— Ты все ещё злишься на меня?
На этот вопрос я ответила не сразу. Посмотрела на него, застывшего в какой-то пугающей неподвижности, подошла к окну, отдёрнула штору, уж не знаю зачем, и только затем произнесла:
— Не знаю, — и это было чистейшей правдой.
— Что мне сделать, чтобы ты простила меня? — в его голосе слышалась почти боль, но только почти. Кшати подошёл ко мне сзади и положил руки мне на плечи.
— Не думаю, что все так просто, — на душе было погано. Хотелось впиться в его губы поцелуем и одновременно залепить ему пощёчину. Но чем дольше мы так стояли, тем меньше мне хотелось последнего.
— Прости, мне очень жаль, — вампир говорил тихо и как-то придушено. Мне захотелось увидеть его глаза, но я сдержалась, продолжая стоять и сверлить взглядом окно. А он продолжал. — Просто я понял, что ты очень много значишь для меня…
— Ты тоже для меня много значишь, — отозвалась, наконец, я. — Но прошу запомнить, что я не вещь, не кукла, за которую все можно решать!
— Значит, ты простила меня? — я просто физически ощущала, как Кшати улыбается. Будто солнечный зайчик пробежал по мне. И все же я ответила:
— Пока не совсем, но готова дать тебе ещё один шанс.
Что тут ещё скажешь? Мой разум сдался чувствам и желанию. Наверно, я слишком долго воздерживалась.
— Отлично! — он поцеловал меня в макушку, крепче прижав к себе. — Поедем ко мне?
— Не думаю, что это хорошая идея, — я не была настроена ехать сейчас куда-либо.
— Я и забыл, что ты после работы, — сокрушённо вздохнул Кшати. — Тогда завтра?
— Хорошо, — просто ответила я, поворачиваясь к нему лицом.
— За тобой заехать?
— Лучше я сама приеду.
— Как пожелаешь, — он явно сделал выводы. Похвально. — Я буду ждать.
Он сказал это так, что я тотчас пожалела, что не согласилась поехать с ним сейчас же. Но своих решений менять не собиралась. Вместо этого я сама обняла Кшати и поцеловала. Так, небольшой аванс.
— Твои губы слаще мёда, — нежно проговорил он.
— Ты ещё помнишь его вкус? — невольно усмехнулась я.
На это вампир лишь добродушно улыбнулся. Хотя добродушие вряд ли было ему присуще. Потом, как бы невзначай, проговорил:
— Я ощущаю под ароматом твоей кожи ещё чей-то едва уловимый запах…
Ни один мускул не дрогнул на моем лице. Ай да я! Мне даже удалось абсолютно спокойно проговорить:
— Я не в лесу живу, и по работе много общаюсь с людьми. Ты что-то имеешь против? — формально сказанное мной было правдой, а лучшая защита — нападение.
— Нет, я больше не хочу рисковать, — похоже, Кшати вовсю веселился.
— И правильно.
Вскоре мы распрощались, и я ещё раз пообещала, что завтра приеду к нему. По-правде сказать, мне самой уже не терпелось.
И все же, когда он ушёл, я с облегчением вздохнула: «Уф, пронесло!». Вот уж не думала, что придётся играть на два фронта! Это, конечно, тонизировало. Адреналин и все такое. Но и нервировало ужасно! А когда меня нервируют, я становлюсь несдержанной на слова и действия. Печально, но факт.
Подняв голову, я столкнулась с хитрой физиономией Тины, стоявшей в дверях кухни. Отчаянно сражаясь с улыбкой, она проговорила: