— Кшати велел мне тебе помогать, пока он отдыхает. Он велел позаботиться, чтобы ты ни в чем не нуждалась.
«Велел» — мне не понравилась подобная формулировка. Но я промолчала.
— Ты, наверное, голодна, — продолжала Ами. — Хочешь позавтракать?
— Не откажусь.
— Пройдёшь в столовую или принести прямо сюда?
— Да пройду, не вопрос.
Плотный завтрак лишь улучшил моё и без того хорошее настроение. Все было потрясающе вкусным, о чем я не преминула сказать. На что Ами улыбнулась и сказала:
— Рада, что угодила тебе.
— Но мне вовсе не нужно угождать! — возразила я.
— Так распорядился Кшати. Ты очень нравишься ему, — по тому, как она это сказала, я поняла, что Ами знает, чем мы занимались этой ночью, и мне стало как-то не по себе. И это чувство усилилось, когда я заметила на её тонкой шее два аккуратных прокола. Ворот рубашки чуть отошёл, и я смогла их увидеть. Укус вампира. Совсем свежий. Значит, уйдя от меня, он питался от неё. Наверняка, не в первый раз. Что же за отношения между этими двумя?
Желая прояснить ситуацию, я осторожно спросила:
— Ты всегда выполняешь его распоряжения?
— Да, — просто ответила Ами, будто в этом не было ничего такого.
— Но почему? Я думала, вы партнёры… Неужели тебя не обижает такое беспрекословное подчинение ему?
— Нет. Я принадлежу Кшати. Я обязана ему всем, самой жизнью.
— Не понимаю! — она и вправду была довольна своим положением. — Расскажи, как так вышло.
Ами замялась, пряча глаза. Потом пробормотала:
— Я не знаю, надо ли… Но если ты хочешь, я должна.
— Нет, ты ничего мне не должна! — тотчас возразила я. — Если не хочешь — так и скажи, вопрос будет закрыт!
С минуту она смотрела на меня, хлопая глазами, будто я сказала что-то невероятное, словно у неё никогда не спрашивали собственного мнения, потом проговорила:
— Ладно. Я расскажу тебе свою историю. Просто я её ещё никому не рассказывала.
Подобный ответ меня очень заинтересовал. Я перебирала в памяти все, что когда-либо слышала о Амарис, но не могла вспомнить ничего о её личной жизни. Похоже, об этом вообще умалчивалось. Я сказала:
— Я тебя внимательно слушаю, если ты действительно хочешь рассказать о себе.
— Хочу. Правда моя истории не слишком-то радостна, — глаза Ами подёрнулись печальной дымкой, но она продолжила дальше, — Этой весной, в начале мая, мне исполнится двадцать два. Когда именно — я не знаю.
На это я удивлённо подняла брови, но промолчала, продолжая внимательно слушать.
— Я родилась в Таиланде, в деревушке под Бангкоком. Моя мать была тайкой, а отец — европейцем. Одно это наложило на меня вечную печать позора. Проклятая. Это слово преследовало меня всю жизнь. Поэтому моя мать и подкинула меня в приют почти сразу после рождения. Таких как я там было достаточно. Грешные плоды любви.
С детства меня окружали нищета и голод. Никому ненужные дети, само существование которых является позором. Потом выяснилось, что я оборотень. Я была им с рожденья, но моя суть проявилась лишь в тринадцать лет, и это был конец всему. Я была проклятой, а стала отверженной.
— Но неужели тебя не нашли остальные?
— Остальные? — она нервно передёрнула плечами. — Я никому не была нужна. Никому. Я была не более чем вещью, — в глазах Ами стояли слезы. — В четырнадцать меня продали в бордель, где мне предстояло провести всю жизнь. Я множество раз проклинала свой непобедимый иммунитет, залечивающий любые раны. Я уже была готова сама убить себя и покончить со всем этим. Тогда-то я и встретила Кшати.
Я чем-то приглянулась ему. Он был первый, кто сказал, что ему нравится, что я оборотень. Ему нравился мой зверь. Кшати выкупил меня и увёз из страны. Мне тогда было шестнадцать. С того дня он обучал, заботился обо мне, а когда открылся мой талант к пению — он стал развивать его. Если бы не Кшати, я бы умерла в той же сточной канаве, что и родилась. Мне нравится жить этой жизнью, нравится принадлежать Кшати телом и душой. Обо мне ещё никто и никогда так не заботился.