Взвиваются над пылающим городом двухголовые орлы. Льется на конские хвосты кипящая смола. Славная сеча.
Вздыбливаются на дыбы злые низкорослые кони. Узкие глаза замечают нас. Жужжат стрелы, впиваясь в косяк дверей. Две стрелы застревают в бронежилете Баобабовой.
— Живьем брать русичей! Кожу на барабаны, мясо собакам, шмотки на базар!
Нас замечают и с крепостных стен:
— Наших бьют! — доносится яростный гул. — В полон купцов вербуют!
Огневая мощь укрепленного города перемещается в район дверей. Ориентир один — долговязая фигура прапорщика Баобабовой.
Ждать, пока пронзит своя, русская, стрела, нет сил. Откатываемся с Машкой в коридор. Двери в сумасшедший мир резко хлопают, чем и спасают оперативных сотрудников от неминуемого и позорного рабства.
— Галлюцинация, — нервно хихикает Машка.
Из-под дверей в коридор просачивается красная струйка.
— Психотропное воздействие, — вздрагивая, соглашаюсь я.
Не зря зону в тайге построили. И не зря наши ученые хлебушек кушают. Такие вещи придумали, что любо дорого в щель дверную заглянуть, величием ума человеческого полюбоваться. Допридумывались только до полного отсутствия связи с большой землей и чрезвычайного происшествия на предприятии.
— Как тебе представление? — кивает Мария в сторону коридора. — Почище мафиозной разборки будет. На всю жизнь память. Последнюю дверь открывать будем, или как?
Любопытство борется с элементарным чувством самосохранения. Но долг перед Родиной берет верх.
— Дороги другой все равно нет. Или здесь сдохнем, или вперед двинемся. Если совсем тяжело станет, вернемся и поговорим насчет твоего холодильника. Человек не зверь, не выгонит.
Мария облизывает губы, украдкой крестится и открывает последнюю дверь.
— Ну, что там? — я, как и всякий молодой лейтенант нетерпелив и любопытен.
— Ерунда какая-то, — отвечает Мария и скрывается за дверью. Спешу следом.
На массивном бетонном постаменте двухметровое устройство напоминающее виселицу. Только к доброй старой виселице приделаны дополнительные, ничуть не украшающие общий внешний вид, детали. Блестящие штыри, гирлянды разноцветных лампочек, рубильников и рычагов. От виселицы тянутся и скрываются в зеркальных стенах толстые мотки проводов.
— До Нового Года, пожалуй, еще далеко, — Баобабова обходит непонятное сооружение, осторожно дотрагиваясь до выступающих деталей свинцовой трубой. — Это что такое, Лесик?
— Не имею понятия.
— Как это, не имеешь? — справедливо возмущается напарник. — Кто у нас специалист по подозрительным объектам, летающим тарелкам и непонятным для человеческого сознания явлениям? Давай, ковыряйся в мозгах, лейтенант.
Приходится выполнять просьбу товарища и соратника по служебному кабинету.
Обхожу агрегат по кругу вслед за прапорщиком. В отличие от Баобабовой ничего руками не трогаю. Может быть под напряжением. Или, того хуже, сломаю дорогую деталь, потом на меня полный список повесят. Знаем, проходили.
— Как есть виселица, — самое первое впечатление, обычно и самое верное. — Комплект рассчитан на десять человеко-мест. Вот подставочки. Вот петельки. Засовываем верхнюю часть тела сюда и нажимаем вот этот блестящий рычаг. Подставки автоматически убираются и все. Должно сработать.
Прапорщик Баобабова взирает на меня с жалостью.
— На себе испытывать будешь? Или на слово поверить?
Язвить товарищу большого творческого ума не надо. А предложить нечто сове, оригинальное, это нет. Не научены.
— Да пошутила я, — вздыхает Машка. — Тупик это. Дальше дороги нет. Только вот, виселица твоя. В конференц-зал тоже не залезем. Высоко. Может, сразу насчет холодильника поинтересуемся. Чего молчишь, специалист?
— Я не молчу. Я думаю. Послушай, что получается! Народ на зоне пропал. Это раз.
Баобабова кивает. Хорошая девчонка. Другая сразу же поперлась в третью дверь с жалобами. А эта ничего, даже слезинки не прольет.