Через десять шагов приходит мысль, что поступил я опрометчиво. Стрелки могут навести развивающее тундровое государство на неверные мысли. Хорошо, если они подскажут направления торговых маршрутов. А если атлас попадет в руки циничному, мечтающему о мировой славе туристу? Не миновать беды.
Разворачиваюсь, чтобы исправить историю. На камне ничего нет. Атлас, слишком нужная в хозяйстве вещь, чтобы без присмотра на камне лежать.
Вот она, раздавленная бабочка.
— Лешка, черт! — Баобабовой не терпится смыться. Никакой ответственности перед зарождающимся государством.
— Иду, иду, — бросаю последний, прощальный взгляд на место, в котором нашел последнее пристанище джип. И толи, кажется, толи чудится, у искореженного остова машины стоят одичавшие туристы и машут нам, уходящим в ночь, руками. Хорошо, что морду не набили.
Идти пешком по тундре гораздо неудобнее, нежели ехать. Вернусь на большую землю, обязательно донесу столь умное заключение до народа. Под ногами — то шуршащая трава, то мягкий мох, а то хлюпающая вода. Впереди маячит спина прапорщика Баобабовой. Сгибается под тяжестью железного ящика с пожитками. Позади империалистическая угроза человечеству. Над головой собирается ночной дождь. И быстро собирается. Миг, и мелкие крошки сопливого неба царапают лицо, заставляя поглубже в воротник втянуть шею. Мерзость-то какая.
— Мерзость какая, — соглашается Мария, роняя ящик на обросший мхом плоский камень. — И чего таскать такую тяжесть?
Опускаюсь на корточки, прислоняюсь спиной к камню. Костерчик бы сейчас. Согреться, обсохнуть. Но мало у нас времени, костры жечь. Если мои расчеты верны, до зоны километра три.
Мария со скрипом откидывает крышку ящика:
— Думаю, без оружия соваться на зону не стоит. И что там у меня есть? Ружье для подводной охоты. В такую погоду самое подходящее оружие. Возьмешь?
Отказываюсь. Не хватало еще, чтобы люди надо мной смеялись.
— Арбалет….
— Беру, — Баобабова она такая, как вещь хорошая, так и себе захапать может.
— Не выйдет, — Машка откидывает в сторону детскую игрушку и стрелы с присосками. — Это я племяшу в подарок купила. Только здесь он без надобности.
— Автомата нет? — пытаюсь протиснуться поближе к ящику, чтобы рассмотреть арсенал Машки оптом, но напарник старательно оттирает меня от камня.
— Угробов все огнестрельное оружие перед вылетом изъял, — жалуется она. — Сказал, что на территории зоны стрелять запрещено. А как нам с заданием справляться без оружия, не подсказал. Жлоб. Вот, Лесик. Это как раз то, что нам необходимо.
Прапорщик Баобабова достает с самого низа запасника два куска свинцовой трубы.
— Нормальные дубинки, чего куксишься? — замечает в моих глазах некоторое недоверие. — Вырубает с одного удара.
Мария коротко замахивается и резко опускает трубу на камень. Вековой массив трескается от основания до макушки.
— Видал? И не отказывайся. Бесшумно и, главное, безотказно. Раз Угробов приказал не стрелять, мы и не станем. А насчет свинцовых дубинок он ничего не говорил.
Жду, пока Баобабова закопает ящик. Тащиться с ним на задание глупо. Мария выкапывает яму в человеческий рост, укладывает багаж, засыпает и заваливает полученный холмик камнями.
— Чтобы дикие звери не раскопали, — поясняет она, устанавливая на макушке двухметрового каменного кургана шест из березы с привязанным красным флагом. Ориентир по научному.
Веду по ветру носом:
— Маш! Чувствуешь?
Мария настораживается, принюхивается:
— Жильем тянет. Думаешь зона?
— Полковник однозначно обещал отсутствие человеческого жилья в радиусе пятьсот километров.
— Не исключено, что туристы огоньком балуются.
— Если допускаешь, что они изобрели способ добычи огня из сырой древесины ….
— Значит зона?