Может…
Плачь, Гурандухт, плачь, это святые слезы. Плачь, но не забывай о долге. Сделай то, что просил муж, уведи девичий караван. Возможно, ради этого твой муж вскоре примет смерть.
Да будет она проклята самым страшным проклятием… Забвением!
Я здесь, брат!
Даже через несыгранный оркестр битвы князья могли различать голоса друг друга.
Брат мог видеть брата.
Игорь так и рубился без шлема, лучшей защитой головы служит не сталь, а воинское умение и ратный опыт.
Буй-Тур вспотел на жаре, доспехи раскалились в темных лучах злого солнца Хорса. Позолоченный шлем князя сполз на макушку, посеребренное переносье блестящей полосой рассекло княжеский лоб, покрытый испариной.
Прибылью от встречи с братом станет радость, платой за встречу – кровь. Звенела сталь мечей, падали убитые, орали от боли раненые…
Дорогу!
Брат ждет!
Я здесь, брат!
Нежданной удачей стали несколько мгновений, когда рядом не оказалось ни одного врага. Князь Игорь оглянулся, пытаясь разглядеть половецкий обоз. Где сын, где жена его? Игорь увидел вдали вежи, и похолодела душа. Пыль на горизонте говорила яснее слов – навстречу обозу двигалось большое войско.
После этого дня князю Владимиру Путивльскому никого и никогда не придется убеждать, что он по праву называет себя воином.
Если, конечно, молодой князь останется в живых.
– Лучники, приготовиться! – крикнул Владимир Путивльский.
И, тише, как про себя:
– С Богом!
До встречи с врагом – мгновение.
– Лучники, приготовиться! Впереди всадники!
Земляная пыль и травяной прах, поднятые в воздух копытами коней, издали выдавали движущийся верхами отряд. Неожиданным в степи станет только удар из тщательно замаскированной засады.
Мчаться в степи может лишь тот, кто уверен в своих силах. Или обезумел от ужаса настолько, что инстинкт самосохранения оказался оттеснен страхом и умер еще раньше хозяина.
– Без моего приказа не стрелять, – распорядился хан Кончак, всматриваясь в пылевое облако на горизонте.
– Посмотри направо, хатун! – воскликнула половчанка, обращаясь к Гурандухт. – Пыль на горизонте!
– Не прорвались, – прошептала дочь Кончака, потянув саблю из ножен.
Как жаль, что не было с ней больше лука, отброшенного, когда не стало стрел. Саблей она владела хуже. Но покорной сдачи в полон не будет! Она – дочь хана и жена князя.
Она будет сражаться!
– Такая уж у меня свадьба случилась, подруги, – обратилась Гурандухт к девушкам, окружившим ее. – Простите ли?..
– Ничего, – услышала она в ответ. – Прорвемся – догуляем!
– Конечно, прорвемся!