– Прости за любопытство, князь! Но все же не через Путивль ли путь держишь?
Рагуйла смотрел на Игоря, прищурив левый глаз.
– Путивль – тоже крепость, – задумчиво сказал Игорь Святославич.
Рагуйла согнулся в поясном поклоне.
– Дозволь отбыть, князь, – сказал он. – Время готовиться к отъезду.
– Ступай!
Рагуйла дошел до двери гридницы, там обернулся и тихо сказал:
– Поздравь от меня сына, князь. А тебе Бог дай скорее стать дедом!
Игорь взмахнул правой рукой, и жест этот можно было истолковывать по-разному. То ли князь недоумевал, отчего это тысяцкий лезет со странными поздравлениями. То ли он благодарил за доброе слово, не желая при этом раскрывать свои планы и намерения.
Игорь ничего не сказал тысяцкому.
Но и безмолвие может многое рассказать.
Ехать собирались с рассветом, но одна встреча задержала Игоря на полчаса.
К князю, внимательно наблюдавшему, как седлают его коня, подвели смуглого невысокого человека с восточными чертами лица. Одет человек был в темную длинную одежду, напоминавшую монашескую рясу, но на поясе висел меч в истертых заслуженных ножнах, значит, пришелец не мог быть христианским священником.
– Просил о встрече, – пояснил сопровождавший незнакомца дружинник. И добавил, несколько виновато: – Сильно просил…
– Кто такой? – спросил князь Игорь, смерив взглядом незваного гостя.
– Богумил, – ответил тот. – Я болгарин.
– Что ты хочешь от меня, Богумил? Говори скорее, я тороплюсь!
– Прошу взять меня с собой, светлый князь! Один я не доберусь до Дешт-и-Кипчак, а это необходимо.
– Куда?
– Дешт-и-Кипчак… Половецкое поле, по-вашему. Мне необходимо туда попасть…
– При чем тут я?
– Я знаю, куда ты едешь, князь, и наш путь совпадает. Возьми меня с собой, прошу тебя! Обузой не буду. Я могу готовить, врачевать, да и в бою не стану лишним.
– Знаешь, куда еду? Куда же?
– В Дешт-и-Кипчак, конечно!
– Кто же тебе это сказал?
Игорь Святославич обвел тяжелым взглядом своих дружинников, и они сжались в ожидании княжеского гнева. Сечи не так боялись, как княжей немилости.
– Кто же со своим языком совладать не смог?
Вопрос князя относился и к болгарину, и к воинам.
– Дружина тут ни при чем, – заторопился с ответом Богумил. – Это она!
Он протянул к Игорю небольшую медную иконку, истертую настолько, что изображение можно было только угадать, а не разглядеть.