Прежде чем глава дома успел что-либо ответить, тот черноволосый эльф опустился на одно колено и заговорил:
- Прошу простить меня, Пресветлый! Я ни в коей мере не хотел нападать на принца. Это вышло случайно. Я готов искупить свою вину так, как сочтете нужным, в том числе и собственной жизнью.
Видимо, этот своеобразный нейтралитет был очень важен для Большой Охоты. Все в едином порыве посмотрели на Рораха, тот склонил голову и ответил:
- Один из охотников допустил ошибку. Мы чтим закон и наши клятвы, и готовы принять любое решение Пресветлого.
Фактически он покупал мир ценой одной жизни. Не знаю, насколько это... целесообразно.
Иллал согласно кивнул и ответил:
- Быть посему. Его судьба решится позже.
Кажется, всех устроило это решение, а я думала лишь, когда можно будет отдохнуть. Бой оказался гораздо более изматывающим, чем я предполагала сначала. Но, независимо от моих желаний, нужно закончить дела.
Пока я об этом думала, Ла осторожно тронул меня за плечо. Кажется, он что-то мне говорил в это время, и я прослушала. Теперь, под моим недоуменным взглядом, он опустился передо мной на одно колено и сказал:
- Лео, умоляю тебя, сними ошейник с моего сына!
Первым чувством было невероятное удивление, причем не мое - Тея. У нас с ним образовалось уж слишком полное подключение. Несколько отрешившись от этого - насколько уж смогла, я ответила:
- Встань, Лаантель. Конечно же, я это сделаю. Прямо сейчас и попробую.
-- Спасибо.
Я секунду поколебалась, боясь испачкать парадный китель кровью, потом махнула рукой и приобняла Ла. Ашана, все еще находящаяся во мне близко к поверхности, потянулась к нему и поцеловала украдкой в уголок губ.
На краткий миг Ла обнял меня за талию сильно и порывисто, видно ему тоже было наплевать на вид костюма, так как крови на мне сейчас гораздо больше, чем одежды.
Лаантель отпустил меня, и я повернулась к его сыну, который, мягко говоря, был ошеломлен. Но это сейчас неважно. Надо закончить начатое.
Потянувшись к юному эльфу, я почти ласково провела кончиками пальцев по его шее. Ошейник тотчас откликнулся, засветившись мягким золотистым светом. Будто взяли краску и нарисовали руны прямо на коже.
Я пыталась понять структуру этого ошейника, чтобы, снимая, не навредить. Тогда, с Ла, мы действовали под напором порыва, а это не очень разумно. Баст нет рядом, чтобы исправить огрех если что.
Эльфийские руны довольно быстро стали складываться в слова заклятья. Я почти с ужасом поняла, что Ирриан привязала жизнь Тея к своей, и если бы я вовремя не переняла права, то она вполне могла бы, умирая, утянуть его за собой.
Изучив руны, я заговорила:
- Ты мой раб, ты принадлежишь мне, Тейлал. Я вправе распоряжаться тобой, как сочту нужным, и я дарую тебе полную свободу!
Едва в абсолютную тишину зала упало последнее слово, как руны ошейника стали еще ярче, а потом разбились, как будто были из стекла.
По залу прокатился гул, но сложно сказать, что стало тому причиной. Наша связь с Теем лопнула, как натянутая струна, а гул все нарастал.
Кажется, была яркая вспышка, или это у меня перед глазами круги запрыгали? Так или иначе, но мне как-то резко поплохело. Будто из меня остаток сил выкачали. Сознание стало уплывать в черноту. Кажется, я слышала чей-то крик... не уверена...
* * *
Кто-то провел прохладной ладонью по моей щеке, и я услышала знакомый голос:
- Поднимайтесь. Пора уже.
Едва сдержавшись, чтобы резко не вскочить на все четыре конечности, я для начала просто открыла глаза, и не увидела ничего, кроме высоченного потолка.
Заметив краем глаза какое-то движение, я повернула голову и увидела Таната. Он сидел рядом и, усмехнувшись, спросил:
- Скажите, Лео, как у вас получается постоянно попадать в такие переделки?