- Ничего, - но голос при этом подрагивал.
- Это первый шок, он пройдет. Главное - не поддавайся чувству вины. Мы сделали то, что должны были.
Он кивнул в ответ, хотя ясно, что до конца не поверил. Надеюсь, пока. Со дня его обращения прошло не так много времени. А практика показывает, что психике нужно не меньше года, чтобы полностью адаптироваться к новым условиям. Зверь и человек образуют полный симбиоз. Но вот так этого не объяснить, можно только прочувствовать самому.
Ладно, сейчас у нас есть более насущные проблемы. В данный момент эта "проблема" робко вошла в дом вслед за Ольгой. В глазах волчицы мелькал страх, и в то же время и искорки доверия.
Предстоял самый сложный момент - превращение зверя обратно в человека. А он ведь может еще и не захотеть превращаться. И такое бывало.
Но в этом нам повезло. Ольга стала перекидываться обратно и "протеже" потянулась вслед за ней. А раз сделан первый шаг, то с пути уже не свернуть. Даже если очень захотеть.
Волчица упала навзничь, тело вновь забилось в конвульсиях. Конечности вытягивались, шерсть исчезала. С последним, уже человеческим стоном, девушка затихла.
Инга тотчас склонилась над ней, осматривая, а, закончив, довольно улыбнулась. Усилия не пропали даром. На теле не осталось и следа от многочисленных повреждений. Вот только оставалось объяснить девушке, что произошло.
Глава 26.
Мы накрыли девушку пледом, поудобнее устроив среди шкур, чтобы не замерзла, когда она заворочалась и открыла глаза.
- Как тебя зовут? - как можно более ласково, чтобы не напугать, спросила Иветта.
- Дарья, - почти прошептала девушка и закашлялась. Сейчас стало очевидно, что ей вряд ли намного больше двадцати. Может и не королева красоты, но миловидная. Рыженькая.
Но сейчас девушка была очень испугана. Вцепилась в край пледа так, что пальцы побелели, и срывающимся голосом спросила:
- Я... я сошла с ума?
- Милая моя, с чего ты так решила? - главная волчица приобняла девушку, устраиваясь рядом.
- У меня в голове все перепуталось. Кто вы? Где я?
Все признаки надвигающейся истерики на лицо, но стоило Иветте погладить девушку по плечу, как она чуть успокоилась. Запах стаи, ее близость - великое дело. Пусть даже Дарья пока и не понимает, что с ней. Зверь, поселившийся в ней, знает лучше.
- Тихо-тихо, - Ольга, уже одевшись, тоже подсела рядом. - Здесь тебя никто не обидит. Никто. Постарайся успокоиться. Подумай, что последнее ты помнишь. Расскажи нам.
На форе обращения события, вынудившие нас прибегнуть к такому способу спасения, вполне могут стать подавленными воспоминаниями, а это совсем нехорошо. Вернувшись потом, внезапно всплыв в памяти, они могут разрушить надломленную психику.
- Последнее? Запахи... много разных запахов... - девушка нахмурилась, вспоминая. - И лес... Что я делала в лесу?
- А до этого? Что было до этого?
- До этого? - рассеянно, но пытаясь восстановить события. - Я... меня... О, господи! Господи!
Девушка разрыдалась, спрятав лицо в ладонях и пытаясь свернуться клубком. От нее так и веяло ужасом и отчаяньем. Не удивительно! После такого-то! Так и спятить можно. Правда, не в таких надежных руках.
Когда первая волна истерики поутихла, Иветта мягко, но настойчиво продолжила расспросы. Шаг за шагом, слово за словом вытягивая из девушки все подробности этой страшной ночи.
Дарья оказалась стриптизершей в одном из весьма средненьких ночных клубов, где, судя по всему, приходилось заниматься не только танцами. Ну да чем зарабатывать хлеб насущный каждый для себя решает сам.
Этим и воспользовалась эта троица мерзавцев. Сняли девочку для утех, только никто не догадывался, какими окажутся эти "утехи". Как принято говорить в западных фильмах: "даже проститутка может быть изнасилована".
Судя по всему Дарья для этих подонков была далеко не первым "развлечением", что позволяло и вовсе не скорбеть об их кончине.
Состояние самой Дарьи все еще внушало опасения. Именно психика. Нашим "лечением" удалось избавиться от шока и полностью излечить тело, но память-то осталась.
Именно сейчас, выплеснув из себя весь ужас случившегося, девушка задумалась о том, что же произошло с ней дальше. Подняв на Иветту все еще мокрые от слез глаза, она дрожащим голосом спросила:
- Почему... почему я совсем не чувствую ран? Меня чем-то опоили, да?