— Это тоже псу моему отнеси.
Девица кивнула, пробормотав себе под нос:
— Да куда ж в эту псину столько лезет? Целую ногу свиную сожрала. — И ухватила медное блюдо и потащила его на кухню.
Раевский, не спеша, допил пиво, которое оказалось довольно неплохим, хотя и горчило сверх меры.
— Спасибо, хозяин, — мысленно поблагодарил его Хим.
— Доедай, и пойдём, провизию, коня и сбрую покупать, карту искать, ну и на ночлег где-нибудь надо остановиться.
— Я быстро, — заверил его Химерик.
Он и вправду управился быстро, не прошло и пяти минут.
— Я готов, хозяин, можем идти.
Раевский бросил плащ на согнутую руку и направился к корчмарю.
— Милейший, а не ответишь на пару вопросов? Мой конь пал в дороге, где у вас тут можно нового с упряжью прикупить?
— Так отворот налево и вдоль стены до конца, там единственный конюх в нашем городке. Только вы, господин, на многое не надейтесь, здесь не столица, выбор бедный.
— Ну, тому, у кого никакого нет, сойдёт, и что есть, — философски заметил Каскад. — Второй вопрос — есть тут, в городе, картограф? Мне нужна карта вашего соседа — королевства Горк.
— И не надейтесь, тут не столица, нет у нас картографа.
— Вот это плохо. Ну да что ж теперь. И последний вопрос, назови мне место приличное, где переночевать можно?
— Так у нас несколько комнат наверху. Я там живу с семейством, и пару комнат сдаю. Пятнадцать лоров, и она на ночь ваша. Только вот стойла нет, но если коня купите, у Граха оставьте, он присмотрит. А утром, как уезжать будете, вернёт.
— Подумаю, — кивнул корчмарю Раевский. — Ладно, пойду я, время дорого.
— Вас как хоть звать, господин?
— Эгор.
— Просто Эгор? — уточнил мужик.
— Сейчас просто, — напустил туману Каскад и покинул корчму, мысленно позвав Хима. Но тот уже ждал снаружи, подозрительно поглядывая на людей.
С лошадью особых проблем не возникло, кроме одной, Грах продавал исключительно полудохлых кляч. Ожидать от таких скорости, не приходилось, хотя, если просто ехать, а не гонять на ипподроме, сойдут. Все неплохо, только цена кусалась, хозяин всего этого непотребства требовал за смирную лошадку три золотых фиора. И ещё половину за упряжь.
— Грах, если бы ты мне продавал породистого скакуна, я бы дал тебе названную цену, но ты сватаешь мне полудохлую клячу, которая не факт, что протянет до следующего города, а мне до него четыре дня добираться. Давай так, два золотом за всё — и лошадь, и упряжь.
Егор ждал ответа, и ему не требовалось уметь читать мысли, чтобы узнать, что творится в голове у собеседника, лицо его было слишком живым. Торговец задумался, и серьёзно. Он хотел слупить с заезжего простака сверхприбыль, тем более, тут больше никто не торговал лошадьми, но при этом, если простак не клюнет, то он останется с этой клячей, и не заработает вообще ничего. А два золотом — хорошая цена за эту лошадь и за не первой свежести потёртое седло с упряжью и пару сумок, но несколько серебрушек можно слупить.
— И десять серебром сверху, — обнаглел торговец.
— Две, и не монетой больше, — назвал последнюю цену Егор. — Я лучше пешком пойду. И ты мне ещё мешок овса дашь.
— По рукам, — немного подумав, принял решение Грах. — Сейчас поедете?
— Нет, завтра на рассвете, а до этого она у тебя постоит.
— Как будет угодно, — согласился барышник, так вроде на Руси торговцев лошадьми называли.
Раевский достал из-за пояса пару золотых монет и две серебрушки. Грах попробовал каждую на зуб, удовлетворенно кивнул и убрал их в карман. Он указал на выбранную лошадь. Звать ее Лавандой.