— Мы с мамой все утро готовили! Салаты эти, курица, картошка, бутерброды! А эта сучка есть не стала! — сокрушается сестра, раскрасневшись. — Компот ей без сахара подавай и цезарь! В ресторан пришла!
— Кать, не нервничай, ладно?
— Да я такая злая! Убить ее готова!
— Кать, — закрываю глаза.
— И вот на это дядя Леша променял семью! В голове не укладывается…
Я подумала о том же.
Что мужчинам не хватает в браке, раз они вот так запросто могут уйти из семьи к таким, как эта Аля..?
Чего не хватало моему мужу, раз он позволил себе переспать с Алиной?
Может, я действительно запустила себя? Перестала макияж наносить, когда дома сижу. Вместо сексуальной сорочки носила старенький халат, а запах духов сменился ароматом домашних котлет… и секс у нас был стабильный, но не такой яркий, как в начале отношений.
Говорят, что это нормально… но мужчинам, наверно, не хватает огня.
— Надя, ты о чем задумалась? В туалет пойдешь?
— Нет, — качаю головой. — Это был предлог, чтобы сбежать от Алевтиночки.
— Тогда нужно возвращаться. Мама там одна с этим монстром!
— Ты иди. Я скоро вернусь.
— Тебе плохо?
— Кать, я переживаю из-за Димы и его любовницы… просто… знаешь, — подбираю слова, и слезы набираются в глазах.
— Знаю, Надюш, — сестра неожиданно обнимает меня. — Ты его любишь. И он тебя тоже. За руку тебя держит, переживает, смотрит влюбленно. Я сегодня поверила, что после измены бывает любовь.
— Дима говорит, что жалеет о своем поступке и больше такого не допустит, — тяжело вздыхаю.
— Ты ему веришь? — сестра заглядывает в мои глаза осторожно и шепчет почти неслышно.
— Верю. Но очень боюсь ошибиться. Второго предательства я не переживу.
— Не говори так! С ума сошла, Надь? У тебя малыши! Ты в любом случае должна жить! Ради них! — гладит мой живот теплой ладонью.
— Спасибо, Катюш, — улыбаюсь сквозь боль.
— Я рада, что Рогов образумился! — сестра заботливо вытирает мне слезы.
— Я тоже.
— Я переживала, что ты как тетя Лариса… с ума сойдешь.
Обессиленно вздыхаю:
— Она держалась, сколько могла. Альцгеймер ведь метлой не прогонишь!
— Если бы старый козел ее не бросил, тетя Лариса была бы впорядке! — парирует Катя. — Я пойду защищать маму от этой курицы Алевтиночки. А ты успокаивайся и приходи.
Мою руки в холодной воде и ладони к горячим щекам прикладываю. Освежает.
Возвращаюсь на кухню, где мой папа опять ударился в подробности молодости и второй раз рассказывает одну и ту же историю про мотоцикл.