— Говорит, что от Дмитрия Романовича.
Зоя закрывает рот рукой.
— И еще она сказала, что Дима обещал ей меня бросить, — поднимаю взгляд к потолку, но слезы все равно не удерживаются и катятся по щекам.
— Надь, ты ведь притворяешься, да? Что такая сильная, что от мужа вот так легко уйти можешь? — вкрадчиво шепчет.
А я головой растерянно качаю и воздух губами ловлю.
— Ты еще любишь мужа?
— Люблю, — зажмуриваюсь. — Зой, а ты секреты хранить умеешь?
— Обижаешь! Конечно!
— Тогда слушай…
23. Сосед
Падаю на стул и кусаю губы до крови.
— Я была у гинеколога сегодня, — начинаю робко и перевожу взгляд на Зойку. — У меня будет двойня.
— От кого?
— От мужа, конечно! — немного злюсь от ее вопроса, а затем тихо добавляю. — От без пяти минут бывшего мужа.
— Да-а-а, ситуация… А ты уверена, что тебе нужен этот развод? Может, простишь мужика?
— Нет, Зоя. Не могу! — качаю головой. — Я не доверяю ему больше. И вряд-ли смогу доверять. Тем более от него беременна не только я.
— Ну, Надь, тут вообще у меня слов нет. Надо же… Залетела ведь рыжая стерва! — вскрикивает Зоя и по столу стучит, отчего я вздрагиваю. — А вообще знаешь, жалко ведь такого хорошего мужика отдавать кому попало.
— Хороший мужик другой в трусы не полезет.
— Дима твой один раз оступился… и ты ведь любишь…
— Толку от моей любви? — вытираю слезы.
Я перестала видеть наше с Роговым будущее. Есть только красивое прошлое, за которое я безмерно благодарна, и ужасное настоящее. А что я буду делать дальше? Не знаю.
Я всегда была сильной девочкой, а потом рядом с Димой расслабилась. Он даже называть меня начал ласково домашней ромашкой. Дал чувство защищенности, нужности, надежности.
А теперь рубанул все нити, и я сорвалась, будто с обрыва в пропасть.
— Надь…
— Зоя, хватит. Это моя жизнь и я принимаю решения. Я не могу простить! — сиплю едва слышно.
Мне с трудом даются эти слова. Десять прекрасных лет… долгожданная беременность… мы могли бы быть сейчас такими счастливыми!
— Надя… Твоему мужу сорок. Молодость угасает. Кризис. Да, он залез на молодуху, но…
— Не дави, Зой. Я скучаю по прошлому и боюсь будущего. А еще я все еще пытаюсь свыкнуться с новой для себя реальностью, где нет розовых пони и вечной любви.
— А вдруг у вас вечная? — улыбается краешками губ и кладет свою ладонь мне на руку. — Вспомни, как вы любили друг друга эти десять лет.
Сжимает теплые пальцы, и по моей коже проносятся мурашки. Ее слова отзываются в моей душе. Потому что я тоже думаю об этом: мы любили друг друга.