Алина настолько погрязла во лжи, что у меня просто не осталось сил ей сочувствовать.
Иду по коридору вслед за главврачом, предвкушая разговор с Алиной.
— Вот он, — щебечет медсестра, и две девицы смущенно меня осматривают. — У него в августе жена двойню родила. А сегодня он тут с любовницей.
— Вот козлина, — возмущенно отзывается молоденькая девочка в белом халате.
— А жена у него очень даже ничего. Только он все равно изменяет…
Пропускаю информацию мимо ушей. Сейчас не до медсестричек распускающих слухи.
Главврач указывает мне на дверь в палату, я набираю в легкие побольше воздуха и вхожу.
— Дмитрий Романович? — Алина шокировано моргает. — Вы что тут делаете?
— Пришел на сына посмотреть.
— Кто вас пустил? Это роддом, а не проходной двор!
— Сына показывай, — измеряю девчонку грозным взглядом.
— Дмитрий Романович… — мямлит, опустив глаза в пол.
А я смотрю на малышку, сморщенную и смешную. Она не спит. Хлопает узкими глазами, закутанная в пеленку.
Большая. Наши с Надей детки сейчас такие же, как эта новорожденная девочка.
— Я родила дочь, — наконец сознается Лебедева. — Но это же не повод отказываться от своих слов, да?
На моем лице вспыхивает кровожадная улыбка. Я предсказываю, что Алина скажет дальше.
— Это же ваша дочка! Вы же не оставите ее без алиментов и квартиры?
— Алин, я буду делать повторный тест на отцовство.
— Что? — садится на кровать и потеряно смотрит на меня. — Зачем?
— Затем, что я не кончал в тот день.
— Но…
— Без "но", Алина. Думала, меня так легко обмануть?
— Но вы же говорили… Вы… Я…
— Это не мой ребенок, да?
— Ваш! — вскрикивает. — Это наша с вами доченька!
Алина решила врать до последнего. Будет строить из себя невинную жертву и умываться горькими слезами.
Только это ей уже не поможет.
У нее был шанс отделаться от меня, когда я ее уволил. Мы могли бы больше никогда не встретиться. Каждый из нас жил бы своей жизнью.
Но Лебедева решила, что может крутить мной, как ей вздумается.
И такое я не могу спустить с рук.