Бегло осматривается по сторонам с немым вопросом в черных глазах:
— А где Надежда Михална?
— Ушла от меня, — лепечу едва слышно и сжимаю в пальцах наполненную водкой стопку.
— Куда ушла? Время уже позднее!
— Совсем ушла, Кость.
— Не понял, — выдыхает, ставит пакеты на стол и хмурится так, что между густыми бровями образуется сетка морщин.
— Я облажался, — закрываю глаза и заливаю в себя холодную обжигающую жидкость.
Тепло бежит по телу и отзывается тошнотой в желудке.
— Не понял, — Грач растерянно качает головой и садится на стул напротив меня.
— Ты никогда жене не изменял? — поднимаю на друга растерянный взгляд, а тот открещивается.
Константин Петрович Грач за семь лет работы у меня заслужил называться не только лучшим начальником охраны, но и другом, который придет на помощь в любую минуту. Будь то серьезная просьба или мелочь.
— Упаси Бог! Как можно? Вы ведь видели мою Зойку! Она мне яйца прострелит, если вдруг что! — испуганно выпучивает глаза, а затем с улыбкой договаривает. — Да и люблю я свою женщину. Зачем мне другие?
Я тоже Надю люблю. И другие мне не нужны.
Но случилось то, что случилось.
Нервно тру гудящие виски, башка вот-вот на части разорвется. Пытаюсь найти логическое объяснение своему поступку и не могу. Захотел чего-то нового? Жена приелась? Будто бес в ребра ударил, и я махнул рукой на все. Думал, разок трахну Алину, она и не против была.
Я осознанно захотел попробовать кого-то, кроме жены. Мне польстило, что молодая девушка буквально растеклась лужей передо мной.
— Дмитрий Романович, так что у вас случилось? Куда Надежда Михална ушла?
— От меня ушла.
— Любовника завела? — вкрадчиво шепчет с нескрываемым волнением.
— Нет.
— Ничего не понимаю, — Костя чешет кудрявый затылок.
— Я ей изменил, — выпаливаю горькую правду и смотрю в помутневшие глаза друга.
— Плохая шутка, — медленно моргает.
— А я не шучу.
— Да вы что, Дмитрий Романович! Я же знаю, что вы с супругой друг друга любите! Я с вами семь лет уже, и ваша семья — пример для меня. Образец.
— Такое случается, Костя.
— Вы же… Как же… — бормочет себе под нос, а затем сжимает кулаки до хруста костяшек и презрительно смотрит на меня исподлобья. — Налейте мне тоже.
Встаю. Выуживаю с полки стопку, из пакета который Грач привез достаю водку. Ставлю на стол. Нарезаю сало и горчицу выдавливаю в соусницу. Разливаю беленькую.
— Не чокаясь, — угрюмо выговаривает Костя.
— Чего это не чокаясь? Как на похоронах! — усмехаюсь едко.