— Верно, — подтвердил Ивар. — И никаких признаков борьбы. Ни на... ней, ни в ее спальне.
— Но это же не всё, да?
— Да, — произнес Эван, который вновь занял свое место, теперь уже с Лотти, подозрительно косящейся на мой бокал. — Беатрис оставила предсмертную записку. Забрать мы ее не могли, но я сфотографировал, когда ректор отвлекся на телефонный разговор.
Свободной рукой барс вынул из кармана брюк смартфон, сделал пару движений по экрану и протянул его Адриану. Мы вчитались, одновременно склоняя головы.
"Прости меня, Рон, но я так больше не могу. Думала, что у меня есть шанс на счастье, но ты всерьез решил жениться, а я с этим мириться не буду. Ублюдок ты, вот ты кто! Мы были бы идеальной парой, пусть и без официального брака. Кому нужны бумажки? Точно не мне. Жаль, что твое честолюбие погубило все, на что я наделялась и чем жила. Хочу, чтобы ты винил себя в моей смерти. И чтобы твоя мелкая шавка себя винила. Я не желаю вам счастья. Прощай."
Вот это да! Сглотнув, я перечитала снова. То есть, как я и предполагала, любовниками они с Ромеро были. Вслух я этого, конечно, говорить не стала, а вот кое-что другое стало полной неожиданностью.
— Погоди... — я третий раз перечитала записку, искренне надеясь, что мне показалось. Но нет. — Это она обо мне?!
Теперь стало понятно, зачем Ивар буквально вложил мне в руки вино. Миллс прямым текстом написала, что я и ректор виновны в ее смерти. Но ведь в отношении меня это чушь!
Эван вздохнул, перехватывая змейку в другую руку. Лотти удивительно целенаправленно пыталась по его ладони спуститься на подлокотник, чтобы потом достичь желаемого. Вижу цель, не вижу препятствий — это про нее.
— Ну, точно мы не знаем, конечно.
— Не собираюсь я за него замуж! — выпалила, поймав вопросительный взгляд Адриана.
— Ладно, — согласился парень и свернул разговор к сути. — И что, действительно самоубийство? Тело, записка?
Ответил ему Ивар:
— Или так, или кто-то очень хочет, чтобы так подумали.
— Ты о чем?
— Ее ноутбук так никто и не нашел.
— Как?! — ахнула я. Теперь версия, что Миллс сама покончила с собой, казалась мне абсурднее некуда.
Таких совпадений просто не бывает. Или бывает, в одном случае из ста.
— Вот так, — подтвердил Эван. — Я сам обшарил ее спальню, когда Ромеро и Роузвуд ушли. Ничего.
— Хорошо, что мы скопировали файлы.
— И как раз вовремя, заметьте. Но мне еще не дает покоя записка.
— А что с ней? — не поняла я.
— Вот здесь. — Ивар подошел и ткнул пальцем в слово "смерти", а мы с Рианом, как по команде, всмотрелись в аккуратный почерк Миллс. — Это, конечно, может быть плод моего воображения, но выглядит странно.
Присмотревшись как следует, я ахнула!
— Кажется, у нее рука дрогнула. Будто она...
— Боялась, когда это писала. — подхватил друг севшим голосом. — Да.
Он взял со столика бокал с вином и одним глотком его осушил.
Странности заставили меня задуматься. Получается, профессорша артефакторики выпрыгнула из окна, предположительно, сделав артефакт, который должен был меня убить. И явно не для себя, ведь тогда в ее смерти нет смысла. Но как ее заставили покончить с собой? Угрожали? Возможно. И забрали ноутбук со всеми записями. Вот только у нас они остались... И пришло время их просмотреть.
— У тебя еще много запасов вина? — спросил Ивар, разгоняя гнетущую тишину, которая повисла в гостиной.
— Две или три бутылки.