Оторвавшись от теплых губ, я быстро обернулась и повторила только что совершенную глупость с Иваром. Этот, кстати, явно понимал, что он без поцелуя не останется, и первым накрыл мои губы, уверенно врываясь сквозь них языком. В самом деле, я так долго отказывала себе в глупых юношеских порывах, что теперь чувствовала себя вырвавшимся из клетки зверьком, взирающим на новый мир широко открытыми глазами.
И этот мир оказался красочным, а не блекло-серым, как мне раньше представлялось.
Вот только, отрываясь от второго брата, я и не думала, что сейчас всё взорвется таким разноцветным фейерверком, от которого сердце на пару минут остановится, чтобы после начать биться с удвоенной силой.
Рывком развернув спиной к себе, Ивар скользнул руками к талии и сжал ее, фиксируя на месте, пока Эван с удвоенной страстью впивался в мой приоткрытый рот. Всё еще нежно, трепетно, но уже намного жарче, чем в первый раз. Настойчивее. В глубине его груди зародилось что-то, смутно напоминающее кошачье мурчание. Раскатистое и бархатистое.
Ладони парня остановились на шее, слегка поглаживали чувствительную кожу подушечками больших пальцев, пока он исследовал меня языком и крепче вжимал в спину брата. Ноги подкашивались, колени дрожали. Вздохнуть я смогла лишь раз, когда мои губы перестали терзать, и на месте руки Эвана появилась другая рука, разворачивая мое лицо за подбородок. Теперь не сдерживался Ивар. Хотя нет, они оба сдерживались. Ведь братья так и не позволили себе ничего, кроме поцелуя и объятий, не теряющих хватки, но и не спускающихся ниже талии.
И целовали по-разному. Первый пылко и страстно, иногда уступая инстинктам, второй — основательно, глубоко, до потери дыхания.
Когда все закончилось и они оба отступили, я едва могла стоять.
— Бунтуем? — усмехнулся Эван в своей мальчишеской манере.
— Ага.
— Полегчало?
— Ага, — как пьяная повторила я, потом прислушалась к себе и удивленно распахнула глаза. — Правда полегчало!
В сознании поселилась приятная легкость, которая вызывала глуповатую улыбку человека, совершившего сумасшествие, но ничуть не раскаявшегося.
Глаза Эвана лучились каким-то шальным удовольствием, а Ивар, наоборот, посерьезнел, и даже складка на лбу появилась.
— Ди, лучше скажу сразу. Поцелуи сколько угодно, а ничего большего у нас не получится.
Почему-то эта морщинка меня рассмешила. Маленькая неидеальность, которая делала идеальное лицо интереснее. Я разгладила ее пальцами, продолжая улыбаться, а потом отступила на шаг, скинула туфли и села прямо на пол, прислонившись спиной к книжному стеллажу.
— Да знаю я, — я щелкнула усевшегося рядом парня по носу. — Расслабься.
— Интересно, и с чего такой вывод?
— Просто как-то подумала, что тех, кто вам действительно нравится, вы по-другому охаживаете. Или не охаживаете, а просто отвечаете согласием на поступившее предложение. Кстати, вы не задумывались о карьерах психотерапевтов? — на полном серьёзе спросила я.
— Не-ет...
— Зря. Это прям ваше. Особенно имея такой уникальный дар.
— Богатенькие пациенточки, которых нужно утешить, — Эван мечтательно прикрыл глаза, опускаясь на пол по другую сторону от меня. — Да, ты права. Наше от и до.
Он накрыл ладонью мою коленку и ее нежно погладил. Убирать теплую, такую приятную руку парня или одергивать ногу я не стала. Не хотелось. Ясно, что как сексуальный объект я их не интересую, а это — скорее привычка, обусловленная эмпатической чувствительностью. Да, я умная. Иногда сама себе поражаюсь.
— Ты о врачебной этике не слышал, да?
— Слышал он, просто шутит. Иногда не очень удачно, но я привык.
Стало так легко, что я захихикала, как идиотка. Все переживания, терзающие меня еще недавно, отступили, будто маленькое шаловливое безрассудство было глотком так необходимого кислорода. Проблемы со зверем, с ректором, с чертовым списком женихов. Я справлюсь. Не знаю как, но точно справлюсь. И даже курс по самообороне осилю!
— Кстати, а почему ты сказал, что ничего у нас не выйдет? Мне просто интересно. Я не в вашем вкусе?
Ответил мне Эван, вновь поражая прямолинейностью:
— Да мы просто не спим с девственницами, Ди. Вот и все.
Я удивленно распахнула глаза. Спрашивать, откуда они узнали о моей невинности, даже не стала. Хватит уже открытий на сегодня.
— А почему?