Джабл поворковал со своей любимицей и стал знакомиться со змеей. Такой красивой особи он еще не встречал. В неволе боа-констрикторы никогда не достигают таких размеров. Классически четкие поперечные полосы, яркий хвост. Джабл позавидовал Пэтти. Жаль, не будет времени подружиться с боа поближе.
Змея потерлась о его руку головой, как кошка. Пэтти взяла Аби на руки и обратилась к боа:
— Милочка, что же ты молчишь? Она мне сразу говорит, если что случилось, сама-то она с ними не справится, разве что затолкает обратно, если они выползут из гнезда. Но вот никак не вникнет, что мокрого ребенка нужно перепеленать. Не находит, как и Аби, в подмоченном состоянии ничего дурного.
— Знаю. Она инстинктивно разделяет наши убеждения. А кто вторая?
— Фатима Мишель. Я думала, ты знаешь.
— И они здесь? Я считал, что они в Бейруте.
— Вчера приехали. Мириам говорила, откуда, да я не запомнила. Всю жизнь живу в Америке, и заграничные названия мне ничего не говорят. Я вникаю, что все места хороши, и люди тоже. Хочешь подержать Абигайль, пока я разберусь с Фатимой?
Джабл взял Аби на руки и сказал ей, что она самая красивая девочка на свете, потом то же самое сказал Фатиме. Он говорил искренне, и обе девочки ему поверили. За свою долгую жизнь Харшоу говорил эти слова бесчетное количество раз, каждый раз искренне, и каждый раз ему верили.
Уходя, он сказал то же самое боа-констриктору.
В коридоре они встретили мать Фатимы.
— Босс, милый! — она поцеловала Харшоу и похлопала по животу. — Я вижу, вас голодом не морили.
— Пожаловаться не могу. Видел твою дочурку, Мириам: не ребенок, а ангел.
— Хорошенькая, правда? Продадим ее в Рио.
— Разве в Йемене спрос не больше?
— Вонючка говорит, что нет. — Мириам положила ладонь Харшоу себе на живот. — Слышите? Мы с Вонючкой сделали мальчика — с девчонкой некогда было возиться.
— Мириам, — наставительно сказала Патриция, — так нельзя говорить.
— Прости, Пэтти. О твоем ребенке я так не буду говорить. Тетушка Пэтти у нас благородная леди, а я — нет.
— Точно: ты хулиганка. Если будешь продавать Фатиму, я куплю ее за двойную цену.
— Все предложения тетушке Пэтти: я ничего не решаю, меня иногда пускают посмотреть.
— Я бы на твоем месте ее не продавал — вдруг самой пригодится. Ну-ка, дай взглянуть тебе в глаза… похоже.
— Не похоже, а точно. И Майк говорит, что у нас мальчик.
— Откуда он знает? Я еще не уверен, что ты беременна.
— Она беременна, Джабл, — вступилась Патриция.
— Вы все такой же скептик, босс, — благодушно заявила Мириам. — Мы еще сами не подозревали, что сделали мальчика, а Майк вник и позвонил. Вонючка взял отпуск в университете. И вот мы здесь.
— Чем занимаетесь?
— Работаем, как лошади. С моим мужем дурака не поваляешь, как с вами: он просто рабовладелец.
— Что же вы делаете?
— Составляют словарь марсианского языка, — сообщила Патриция.
— Марсианско-английский? Это нелегко.
— Что вы! — Мириам почти испугалась. — Это просто невозможно! Мы составляем марсианско-марсианский словарь. Такого словаря не существует: марсианам он не нужен. Я выполняю черную работу — печатаю. Майк с Вонючкой — в основном Вонючка — разработали алфавит из восьмидесяти одной буквы. Мы адаптировали ай-би-эм-овскую клавиатуру, заняли оба регистра. Босс, я уже не гожусь вам в секретари: разучилась печатать по-английски. Но я вас все равно люблю. Если вы позовете Ближнюю, надеюсь вам пригодиться. Я по-прежнему готовлю и, говорят, у меня есть и другие таланты…