Корреспондент агентства Рейтер предчувствовал драку за наследство и решил первым проверить правоспособность Майка. Он спросил:
— Мистер Смит, что вы знаете о законах наследования?
Майк до сих пор не мог вникнуть в человеческие идеи о собственности, а особенно — в законы завещания и наследования. Он знал за собой такую слабость, поэтому обратился к книге, которую прочел в библиотеке Джабла.
Майк стал подробно пересказывать трактат о наследовании и завещаниях, страницу за страницей, с точностью до запятой, совершенно бесстрастным голосом. Корреспондент разинул рот. В зале воцарилась гробовая тишина.
Джабл не останавливал Майка, пока тот не сообщил всем присутствующим, что такое вдовья часть наследства и пожизненные права вдовца на имущество жены, а также как трактовать кровное и единоутробное родство и наследование равными долями.
Наконец Харшоу сказал:
— Достаточно, Майк.
— Это еще не все, — удивленно взглянул на него Майк.
— Позже закончишь. У кого-нибудь есть другие вопросы?
Вылез корреспондент «Лондон Санди Пейпер»:
— Мистер Смит, мы слышали, вам нравятся девушки. Вы когда-нибудь целовались с девушкой?
— Да.
— Вам понравилось?
— Да.
— А что именно вам понравилось?
Майк объяснил:
— Целовать девушек очень приятно. Это как карты: попробуешь — не остановишься.
Загремели аплодисменты, и Майк испугался. Однако он увидел, что Доркас и Джилл не боятся, а изо всех сил стараются сдержать то шумное проявление удовольствия, которому он так и не научился. Майк преодолел страх и стал ждать, пока шум стихнет.
От дальнейших вопросов Майка избавило появление в толпе знакомого лица.
— Брат мой доктор Махмуд! — воскликнул Майк и от волнения перешел на марсианский.
Махмуд, переводчик с «Чемпиона», помахал Майку рукой, улыбнулся и поспешил к нему, говоря что-то по-марсиански. Они продолжали изъясняться на непонятном окружающим языке; Майк — стремительно, Махмуд — медленно. Слушателям казалось, что носорог бодает металлический забор.
Репортеры некоторое время терпели, потом кто-то не выдержал:
— Доктор Махмуд, о чем вы разговариваете?
Махмуд ответил на оксфордском английском:
— В основном я прошу собеседника не торопиться.
— А что он говорит?
— О, это личное и для вас не представляет интереса. Мы с ним старые друзья, — и продолжил беседу по-марсиански.
Майк рассказывал брату о том, что произошло за время их разлуки: знание должно было сблизить братьев. События последних дней Майк воспринял по-марсиански, и рассказывать ему было не о чем, кроме как о новых братьях: о нежности Джилл и глубине Энн, о том, что он никак не может вникнуть в Джабла: сегодня он Старший Брат, а завтра — яйцо.
Махмуду же и вовсе нечего было рассказать о себе (с марсианской точки зрения): обильные возлияния в честь Диониса, которыми вряд ли стоит хвастаться, да день в мечети, в течение которого он пролежал ничком на полу (в смысл этого ритуала Майк еще не вник). Новых братьев он за это время не приобрел.
Наконец Махмуд остановил Майка и протянул руку Харшоу: