Вдруг за спиной раздался глухой хлопок. Как будто кто-то с силой ударил ладонью по песку. А потом еще. И еще.
Вероника оглянулась. Проем по-прежнему жутко темнел и вместе с тем притягивал взгляд. Но разглядеть что-либо за стеной мрака не представлялось возможным.
– Что ты там застряла? – недовольно крикнула Катька.
– Да так. Стучит что-то.
– Мало ли что тут стучит. Мы же в подвале. – Катька произнесла это как можно более выразительно и сморщила нос, всем видом показывая: ей здесь не место.
Мусор полностью перекочевал ко входу. Хлопки продолжались, но Вероника не обращала на них внимания. И правда, подвалу, если подумать, полагается шуметь – хотя бы немножко.
Вскоре порядок был наведен – мусор собран и вынесен, а щетка поставлена на место.
– Наконец-то! – Катька поднялась на ноги и потянулась. – Пойдем в «Черешню».
– Пойдем. Только у Вадима Олеговича отметимся.
Напоследок Вероника окинула взглядом проделанную работу и удовлетворенно улыбнулась: стало намного чище. Только тьма в проеме будто скукожилась, противореча всем законам физики. И вдобавок зашевелилась, как если бы там затаилась огромная черная змея, которая полностью сливалась с темнотой, и потому был виден лишь намек на нее, но не она сама.
Хлопанье к тому времени успело утихнуть.
– Ерунда, – сказала Вероника сама себе, а затем выключила свет и прикрыла дверь.
Где-то вдалеке раздался протяжный скрип, а может, приглушенный расстоянием вопль.
Вероника предпочла списать все на звуки, которые, по Катькиному мнению, просто обязан был издавать подвал. В шестнадцать лет уже поздновато фантазировать о призраках трагически погибших учеников или загадочных школьных монстрах.
Вадим Олегович положился, как он выразился, на «благонадежность» Вероники и засчитал им дежурство, не спускаясь в подвал. Пока завхоз ставил подписи в табеле, Катька жаловалась на усталость и зверски трудное задание.
– Вадим Олегович, – сказала Вероника. – Подвал шумит.
– Шумит, – эхом отозвался завхоз, тяжело вздохнул и пожелал им хорошего вечера.
Народу в «Черешне» собиралось немало, но он всегда умудрялся занять одно и то же место. Вероника отсчитала пятый столик в ближайшем ряду, пробежалась взглядом до окна и увидела за шумной компанией семиклассников знакомую темноволосую макушку.
Значит, он снова пришел. Можно подумать, днюет и ночует в этом кафе. Заняться ему, что ли, нечем?
– Эй! – рявкнула Катька. – Я с тобой разговариваю. Куда ты пялишься?
Она оглянулась через плечо. Как назло, именно в этот момент семиклассники похватали сумки и направились к выходу, оставив после себя гору пустых стаканов и использованных салфеток. И Катька, конечно, сразу поняла, куда смотрела Вероника. Высокий молодой человек лет двадцати пяти был весьма хорош собой.
– Ничего себе замашки, – присвистнула она. – Ну, с таким парнем тебе точно ничего не светит.
Вероника смутилась и попыталась объяснить:
– Да я не потому… Я просто его видела еще месяц назад… Он был в сутане, ну, в таком церковном платье. Как в кино.
Катька снова смерила молодого человека оценивающим взглядом.
– Вполне ничего, конечно, но на кинозвезду не тянет. Может, косплеер какой-нибудь.
– Это было рядом с церковью.
– Еще лучше, – фыркнула Катька. – Тогда тебе вдвойне ничего не светит.
Вероника предпочла не развивать тему. Все вышло совершенно случайно: она заметила его здесь, в «Черешне», а потом увидела, проходя мимо церкви. Молодой человек стоял у входа и разговаривал с людьми, пожимал им руки, что-то спрашивал. Его вид поразил Веронику – она точно не ожидала увидеть подобное преображение на улицах их маленького городка. И, надо же было такому случиться, на следующий день она опять увидела его в «Черешне», и опять в джинсах и рубашке.
С тех пор, приходя сюда, Вероника искала его взглядом и почти всегда находила за пятым столиком, с высоким бумажным стаканом. Иногда молодой человек был не один, напротив него можно было заметить мужчину или женщину средних лет. Они беседовали, и, по-видимому, на очень серьезные темы. Но чаще загадочный парень пил кофе в полном одиночестве.