— Но вы же вроде говорили, что два раза в месяц, — напомнил я.
— Нет, я сейчас говорю про обычные сеансы, — покачал головой Фаулер, — там, как правило, и медиумы слабые, и духов они взывают ненадолго, или вообще не вызывают. Но вот последнее время у нас начало твориться что-то странное. На последнем сеансе наш медиум не смогла справиться с духом. Слабым безобидным духом. Он вселился в неё…
— Одержимость? — вытаращился я.
— Отказывайся и быстро пошли отсюда! — забеспокоился Моня. — Чую, пахнет жареным!
— Официальная церковь называет это так, — вздохнул Фаулер.
— И что вы от меня хотите? — напрягся я, чувствуя нехороший холодок по спине.
— Нет, Геннадий, не хотим ничего, — ещё печальнее вздохнул Фаулер, — я могу лишь только просить вас взглянуть на девушку. Понимаете, мы уже всё перепробовали. Ничего не помогает. Она буйная и содержится в желтом доме. И с каждым разом ей становится всё хуже.
— Ну предположим, я взгляну на неё, — раздраженно сказал я (прямо бесит, что он начал давить на совесть), — предположим, даже определю, что в неё вселился какой-то дух. А дальше что?
— Ну, во-первых, мы будем точно знать — это дух или что-то другое, — начал перечислять Фаулер, — во-вторых, можно попробовать заговорить с духом и убедить его покинуть тело девушки.
— Не смей соглашаться! — вскричал Моня, — это подстава! А что если тот дух покинет эту бабу и вселится в тебя? Что мы с Енохом тогда делать будем⁈
Я был абсолютно согласен с Моней. Но вот так категорично отказывать было неудобно. Поэтому я дипломатично сказал:
— А протокол того сеанса есть?
— Конечно, мы очень аккуратно и обстоятельно ведем все записи, — кивнул Фаулер.
— И даже если сеанс провалился и духа вызвать не вышло?
— Конечно! Это обязательно. Иначе как мы сможем анализировать и узнавать о своих ошибках?
— Хм, а у них тут все серьёзно, — похвалил Моня, но опять начал нудеть, — Генка! Пошли отсюда! Мне это не нравится! Ну пошли-и-и…
— А можно взглянуть на протокол? — спросил Фаулера.
— Конечно. Подождите одну минуту.
Он встал и вышел из комнаты. И тут же за меня опять взялся Моня. Уцепился в меня, как клещ:
— Генка! Ты делаешь большую ошибку! Ты потом очень пожалеешь! Не влезай во всё это!
И в таком духе долго, пока аж Фаулер не вернулся с папкой.
— Вот, пожалуйста, — протянул он папку мне.
Я пролистал странички.
— Меня интересуют списки приглашенных.
— А зачем? — спросил Фаулер.
— Не знаю, — задумчиво ответил я и углубился в чтение. — Итак, Иванов, Замятин, Окунев, Кравчинский, Шейнин, Рославец, Авдотьина… Авдотьина?
Я поднял голову на Фаулера?
— Там была Авдотьина?
— Ну да, — пожал плечами он, — довольно экзальтированная девица, но мотает её туда-сюда основательно. То она профсоюзами увлекается, то фокстрот танцует, то на спиритичские сеансы ходит. Но так-то слабенькая девочка, если вы понимаете, о чем я.
— А зачем вы такую пускаете? — удивился я.