— Старый хозяин?
Конечно, он отел обмануть джинов, но обмануть их совсем по-другому. Все получалось как-то само собой, неожиданно и дорога на которую он ступил, оказалась довольно скользкой. Отвечать следовало быстро, не раздумывая, а джины смотрели на него все более подозрительно.
— А! Муря! — сказал, наконец, Масленников. — Так он улетел… Мы тут с ним в зернь играли, так он мне вас проиграл.
Уже произнеся это он подумал, что может быть и зря сказал что выиграл их. Кто знает, как джины отнесутся к этому, но все обошлось.
— И ты выиграл?
— Да.
— А что против нас на кон ставил?
Гаврила посмотрел на одного, на другого. Ребята перед ним стояли здоровые — кровь с молоком. Головы вровень с вершинами деревьев. И в росте и в силе Масленников уступал им, но он считал себя намного умнее, и сознание этого толкнуло его к рискованной шутке.
— В Дамаске были? — спросил он.
— Спрашиваешь!
— Городскую стену видели?
Джины переглянулись.
— Ну, видели.
— Вот ее и поставил.
Джины переглянулись. Молчание затянулось, и Гаврила понял, что зарвался. Он хотел уже рассмеяться и обернуть все шуткой, но тут Ясир сказал.
— А чего! Годится. Я стену помню. Длинная. Двенадцать ворот. Такая дорого стоит…
Ибрагим кивнул, положил дубину и присел, чтобы рассмотреть нового хозяина.
— Ну, что делать, хозяин будем? Зачем мы тебе понадобились?
Ответ Гаврилы был предельно честен.
— Да ничего, вообщем-то.
— Как так? — удивился Ясир. — Мы тебе служим. Приказывай, что нужно!
Гаврила покачал головой так, что со стороны можно было подумать, что он сокрушается о своей доброте.
— Да жалко мне вас стало. Муря про вас столько хорошего рассказал, пока играли, так я решил, что отпущу вас. Насиделись, поди, в бутылках-то?
Гаврила говорил и сам начал верить в то, что говорит.
— Так что вы свободны.
Исин и Избор слышали разговор и восхищенные хитростью Гаврилы только качали головами. Исин ждал, что джины побросав все, что держат в руках от радости разбегутся, но те не двинулись с места.
— Нет. Так нехорошо! — сказал Ясир. — Так не делается…
— Конечно, — согласился с ним Ибрагим. — Дай мы тебе хоть какую-то службу отслужим… А то неудобно как-то.
В голосе джина было такое упрямство, что Гаврила понял — чтобы они отвязались нужно сделать все так, как они хотят. Выражая уважение к капризу, он развел руками.
— Ну, коли так…. Вон там за лесом, на лугу, посуда серебряная разбросана. Принесите-ка ее сюда, да побыстрее.