Ковер выглядел на чистом голубом небе неопрятной заплаткой, блохой, что скачет по чистой скатерти, навозной мухой, что ползет по чисто выбеленной стене. Он, хоть и направлялся к ним, но был еще далеко.
— В лес! — крикнул Гаврила. — Бегом!
Когда небо над ними скрыли листья, они остановились.
— Помоги, — сказал Избор. — Погляжу на них…
Гаврила подошел к березе и подставил руки. Рывком приподняв Избора, он подбросил его вверх. Тот, ухватившись за нижние ветки, полез к небу. Он быстро проскользнул за густую листву и теперь на оставшихся внизу посыпались листья, мелкие сухие веточки, а потом послышалась приглушенная ругань и разом грохнулось старое гнездо. Когда шуршание наверху прекратилось, Исин спросил:
— Что там?
Избор долго молчал. Гаврила, нашедший на земле кусочек его тени увидел, как тот вертит головой разглядывая что-то перед собой.
— Они одни, — наконец сообщил он.
— Кто они?
Избор свесился вниз и объяснил.
— На ковре двое остроголовых.
Голова убралась, и из-за листьев донеслось:
— Всего….
— И не думай! — остановил его Гаврила. — И в мыслях не держи! Им только этого и надо. Сейчас, небось, по всей округе пеших, конных да летающих таких целая орава, все нас ищут!
Избор ответил незамедлительно.
— На земле, может и есть, а в небе они одни. Других не видно…
Голодный Исин сказал:
— Там у них, верно и еда и вино…
— А еду ты откуда увидел?
— Учуял. Не могут же они там без еды обходится? Целый день на ветру…
Гаврила погрозил ему кулаком.
— Слюни вытри.
Несколько мгновений они молчали, соображая как поступить. Смерть как хотелось подстрелить этих мерзавцев. Во первых потому что это просто уменьшило бы общее число их врагов, а во вторых — тем, наверху, просто было лучше, чем им. Каждый представил себе их дальнейший путь через лес, сквозь кусты и засады, сквозь комариные облака и муравьиные кучи….
Исин даже лицом покривился, но Гаврила взял себя в руки.
— Слезай, давай. Нечего там торчать.
Он в раздражении пнул оброненное Избором гнездо и добавил:
— Все одно ничего там не высидишь…
Избор замолчал и Гаврила не стал его торопить.
— Не они в небе хозяева, — донеслось, наконец, сверху. — Тут свои хозяева есть
Рядом с ковром возникла черная точка, через минуту превратившаяся в орла. Птица, доселе не встречавшая в своем небе достойных противников, присматриваясь, облетела ковер раз и другой… Она не спешила нападать но и улетать тоже не хотела. Ковер остроголовых теперь был совсем близко, и Избор увидел, как один из них погрозил птице кулаком. Орла это ничуть не испугало. Он словно чувствовал разницу между собой, птицей, созданной для полета Богами и куском тряпки, закинутым в небо людским колдовством. Все так же медленно кружа рядом с ковром он едва шевелил огромными крыльями. В его неподвижности читалось угроза, смешанная с презрением. Чего в этой смеси было больше, знал только сам орел, но остроголовые уловили в ней только угрозу. Кто знает, как повернулось бы дело дальше, если б не они. Избор увидел, как на ковре натянули лук. Ослепленный солнцем он не увидел стрелы, но орел вдруг прервав плавное скольжение, нырнул под ковер. Остроголовые на нем свесились вниз, отыскивая пропавшего противника.