Деревья перед ними раздвоились, потом расстроились, побежали хороводом. Остро запахло дымом. Исину показалось, что лес вместе с ними взмыл в воздух и перемешался со звездами, но он не испугался — голос старика успокаивающе журчал где-то рядом. Потом в Исиновой голове раздался звон, словно кто-то неведомый уронил в пустой кувшин серебряную монету, но спустя мгновение все стало на свои места — и деревья и старик и звезды в небе.
Исин ощупал себя. Голова, нож, меч, руки… Все оказалось на месте. Избор рядом с ним вертел головой, отыскивая куда скрылось одолевшее на мгновение наваждение.
— Что это было?
Избор ткнул пальцем в старика.
— У него спроси.
— Эй, старик!
Старик не обратил на хазарина внимания.
— А у меня тоже богатыри есть! — хвастливо напомнил он.
В голосе старика проскользнула гордость. У него было то, чего у других не было. Избор хмыкнул. Обижать безобидного вообще-то старичка не хотелось. Живет человек в выдуманном мире и пусть себе живет. Мир его наверняка был уютен и Избор не собирался разрушать его.
— А чего ты с ними делаешь? Ворота подпираешь?
— Зачем ворота? — обиделся старик. — Я их в почете держу, на видном месте.
— И сколько их у тебя?
— Штук пять или шесть…. Точно не знаю.
Глядя себе под ноги, Избор пробормотал сквозь зубы.
— Откуда их у тебя столько? Приманиваешь, что ли?
— Да что их приманивать? Они сами идут, без приглашения.
Он зло усмехнулся.
— Надоели уж! Золото им, видишь ли, нужно, серебро, каменья…
Обойдя кусты, он встал и радостно крикнул:
— Вон они богатыри-то мои, вон они мои защитнички!
Сперва он не увидел ничего. Туман, плотный как облако пластался меду деревьями, но Исин ахнул и все стало на свои места. По Изборовой спине скользнул холодок, словно сзади неслышно подкрался волк и коснулся холодным носом затылка.
Между деревьями стояли человеческие фигуры с поднятыми вверх руками. В их неподвижности было что-то неестественное, колдовское. Каждый был в доспехах, при оружии, и чем-то походил на большую муху запечатанную в смоле, каких привозили заморские купцы.
Или нет.
Больше всего они походили на вмерзших в лед лягушек.
Они стояли на расстоянии четырех — пяти шагов друг от друга. Лиц дальних воевода разобрать не смог — мешала струящаяся вокруг них серая муть, а вот ближнего ничего не загораживало и он смог его разглядеть. Богатырь стоял по пояс голый. Было похоже, что колдун прихватил его, как и их самих, где-то на берегу озера в тот момент когда тот то ли собирался войти в воду, то ли наоборот — выйти, и там же заколдовал.
В его улыбке было столько высокомерия, столько злой радости, что Избор даже пожалел старика. Кто знает, как повернулось бы дело, если б богатырь добрался бы до него раньше, чем старик применил свое умение. С бритой головы на мускулистое плечо падал клок огненно-рыжих волос, широкие плечи, словно облака, круглились мускулами. Незнакомый богатырь был ладен бойцовской статью, той, что идет от умения, а не набирается напоказ.
Сердце Избора стукнуло, но он ничем не выдал себя и пересчитал фигуры.
— Да ты, старик и считать-то не умеешь. Не пятеро их у тебя, а семеро…
Старик провел пальцем по ряду богатырей, пошевелил губами считая.
— Да кто их считал-то? Стоят. Хлеба не просят…