Он с любовью посмотрел на огромную эстакаду, уводящую взгляд в небо.
– Вот он путь в реальное будущее. Уже сейчас мы можем подняться почти на пятьдесят миль, а в ближайшем будущем!..
– Жаль, что у нас нет возможности запретить подобные исследования в других странах…
Нельсон посмотрел на авиатора и странно улыбнулся. Он не понял, пошутил тот или сказал это всерьез.
– Науку запретить нельзя.
Линдберг кивнул с некоторым сожалением.
– Но, к счастью, в ней всегда кто-то становится первым, а все остальные – последними. Последними, а не вторыми и третьими… Я думаю, миллионы мистера Вандербильта помогут нам оставаться первыми.
СССР. Москва
Апрель 1928 года
Сталин повернулся на звук открывшейся двери. В проеме, вытянувшись, стоял Поскребышев с неизменной папкой в руках.
– Что?
– Председатель ОГПУ товарищ Менжинский.
Иосиф Виссарионович кивнул, и секретарь исчез, словно не за дверью пропал, а сквозь стену сгинул. Не прошло и трех секунд, как в дверях появилась коренастая фигура Председателя.
– Здравствуйте, Вячеслав Рудольфович.
Сталин шагнул навстречу главному чекисту.
– Здравствуйте, Иосиф Виссарионович.
Сталин сесть не предложил, и чекист остался стоять, глядя, как хозяин кабинета перебирает бумаги в красной папке.
Под алым сафьяном, Менжинский знал это наверное, хранились письма, что не просто адресовались товарищу Сталину, таких было множество – Вождю писали со всего мира, – а те, что референтура выделяла для того, чтоб Хозяин сам посмотрел и принял решение.
Вытащив несколько листков, Генеральный подтолкнул их к Председателю.
Менжинский попытался поймать взгляд Сталина, но тот отвернулся к окну.
Сталин смотрел на кремлевский двор, думая, как отнесется к письму чекист.
Решения, принятые в ноябре прошлого года, потихоньку выполнялись. Трудились ученые, спецгруппы ОГПУ работали по всему миру, собирая информацию, чтоб мечта о Мировой Революции скорее стала реальностью… Ленинградские товарищи не подвели. Несмотря на коварную диверсию, они сумели создать новую установку – более мощную и компактную, чем предыдущая модель, так что враги просчитались – авария, получается, пошла только на пользу. Но вот ракетчики…
Природа ставила препоны, и не всегда их можно было обойти быстро и дешево. Ракеты, конечно, летали, но невысоко и поднять могли не так много, как нужно. Каждый удачный старт радовал ученых как новый шаг в неизвестное, но слишком мелки были эти шаги…
Но медленно! Медленно все двигалось! Может быть, это письмо и есть то решение, которое он так ищет?
ГИРД и сам Цандер работали как могли, но не все получалось.
Внизу, под окнами промаршировали куда-то кремлевские курсанты. Синие звезды на буденновках прокатились мимо, и из-за грохота полусотни сапог ему показалось, что под гостем скрипнул, освобождаясь, стул. Он обернулся. Нет. Ошибся. Чекист все еще смотрел бумаги.
Дерево заскрипело, освобождаясь от груза. Сталин обернулся. Председатель ОГПУ поднимался из-за стола, держа листки в руке.
– Прочитали?
– Прочитал, Иосиф Виссарионович…
– И что думаете?
Чекист развел руки. Он не скрывал растерянности.